Ниточка к ниточке два отражения. Диптих

В этом произведении мне хочется показать,
что у характера есть и нерв и душа -
и это отражение одного состояния.
Но только в одном это уязвимость,
в другом собранность.
Вот конечная цена этого
произведения «Ниточка к ниточке»:
«Если нерв привязать к душе,
получается как раз ниточка к ниточке».

I. Отражение плоти и нерва.

Душа —
не сосуд,
а мешочек,
сотканный
ниточка к ниточке.
Тончайший.
Не похожий на прочих.
У него даже запах есть —
невкусный,
но понятный до судорог.
Пахнет солью,
потом,
невыплаканным дождём.

Внутри —
не проволока.
Живая,
вздрагивающая
масса.
Краски в ней —
то серые,
как февральский наст,
то яркие,
аж глазам больно,
то выцветают
в бесцветную плёнку.
Мир каждого —
это попытка
угадать свой спектр
на ощупь.

А мы лежим.
Избитые.
И молчим.
Это высшее подобие
умного существа —
не кричать,
когда тянут шнурки
из самого нутра.
Разноцветные.
Кто-то за тот,
что держит память.
Кто-то — за тот,
что вёл к любви.
Мимо идущие
мастерят из них
бантики для своих ключей.

Сможешь ли ты
разобрать их потом?
По форме.
По цвету.
Отделить нужные
от просто красивых.
Завязать заново.
Сам.

Если дёрнут опять —
узел выдержит.
Или порвётся.
Но это будет твой узел.
Твоя тишина.
Твой бантик.

II. Отражение одной души

Душа не знает формы,
она течёт, как тёплый воск,
сгущаясь в складках памяти.
Не сосуд —
скорее, нитеобразный мешочек,
где каждая нить хранит
оттенок прикосновения.
И запах у неё свой,
не из флаконов —
плотный, животный,
понятный лишь тому,
кто сам был штопан
вдоль и поперёк.

Внутри не сталь,
а мягкий ком живого света.
Там краски спорят с серостью:
одна горит, как шрам на солнце,
другая стыдливо прячется в тени,
а третья вовсе стала невидимкой,
истёртая о чьи-то рукава.
Вся наша жизнь —
угадывать цвета своей палитры,
не перепутав чёрный с синевой.

Мы учимся молчанию.
Лежишь, распластанный на камне,
и смотришь, как чужие пальцы
тянут за цветные шнурки
из самого дыханья.
Они плетут узоры,
банты для праздных слов,
не зная, что ты держишь небо
лишь на одном,
прозрачном волоске.

Но день придёт,
когда поймёшь:
разбрасывать — не собирать.
Разобрать клубок по форме,
по теплу,
оставить нужные,
проститься с «просто красотой».
И завязать.
Спокойно.
Свой узел.
Свой неломкий бант.
Чтоб даже если дёрнут —
душа вздохнула,
но осталась целой.