Иов и Архитектор

Пустыня праха. Пепел серый в складках век. 
Он зрел, как плоть его червивый ест побег, 
Как ветер северный уносит детский смех 
В глухую вечность, где молчание для всех. 

Он ждал суда, где мера злата и свинца 
Равна пред ликом непорочного Творца. 
Но гири дрогнули. И не было конца 
Бесследной пытке, стёршей линии с лица.
 
Друзья шептали: «Покарай себя, взыщи! 
Греха невидимого язвы поищи! 
Ты проклят! Кары заслужил! Не трепещи, 
А падай ниц, моли и милости ропщи!»
 
Но он смотрел сквозь них, в надзвёздную тугу, 
Где равнодушный мастер лепит на бегу 
Миры и судьбы на вселенском берегу, 
Сказав: «Я всё могу. И в этом не солгу». 

И он восстал. Не раб, не тварь из глины той, 
А мысль, пронзившая порядок мировой. 
«За что?!» - не крик, но звон струны под слепотой, 
Зачем гармония оплачена бедой? 

Ты не весы простёр над благом и над злом, 
Ты - вихрь, что рушит всё своим слепым крылом. 
Твоя десница - первобытный бурелом, 
Где справедливость - лишь чернильный окоём.
 
«На суд я звал Тебя, как равного себе! 
Не в милосердии нуждался я в мольбе, 
Но в правде - той, что не подвластна ворожбе 
И не меняется вовек в слепой борьбе! 

Я зрил Твой вихрь! Левиафана злую пасть! 
Ты показал мне необъятнейшую власть, 
Чтоб на колени мог я, трепеща, упасть? 
Но я увидел лишь безжалостную страсть». 

Он говорил Ему. В лицо. Не опустясь 
До рабской лести, что на праведности грязь. 
И в этой дерзости была иная связь - 
Не вера тёплая, но огненная вязь. 

Молчал Создатель. Тишиною был ответ. 
В ней не любовь, не гнев, не милость, и не свет. 
Лишь гул великий равнодушных, долгих лет.
И в этом - весь Его немыслимый завет.