Суд на ересью

Помню, знатным вечерком,
На суде уездном,
Двух судили, вчетвером,
В плане интересном.

Дело было значит так:
Двух московских мужиков,
За иной церковный зрак,
Судят, как еретиков.

И сказал судья третейский:
– «Мне их норов европейский
Ну совсем не по нутру.
Чую, это, не к добру».

Три других, как на подбор,
Одобряют сей укор
И идею предлагают,
Чтоб закончить этот сбор:

– «Если дело идёт так,
То, пожалуй, стоит,
Сжечь всю ересь кое-как,
Это всех устроит».

– «Но тогда утратит вес,
В очиях народа,
Ценность истин и словес
Нравственного свода».

«Что тогда, в противовес,
Нашим истинам поставим?
Пропадёт весь интерес,
Если ересь мы подавим».

– «Можно, в случае таком,
Ересь окрестит добром:
Совершить подмену нравов,
Называя правду – злом».

– «Если так пойдут дела,
То погибнет вся страна,
Потеряв все ориентиры,
Что добыты за века».

«Ведь в вопрос стоит не в том,
Как расправится со злом,
А как это обустроить,
Чтоб соседствовать вдвоём».

«Грешна ересь, однозначно,
Мы не станем отрицать,
И бывает столь невзрачна,
Что нельзя о ней молчать».

«Мы еретика поставим,
Как пример плохой персоны.
Если надо – обезглавим,
Чисто так, для обороны».

«Ну, а ежели не будет,
Тех, кого можно казнить,
То народ всё позабудет,
Не по букве начав жить».

«Потому-то мы сейчас,
Убивать его не будем,
Всыпим плетью и, тотчас,
Всем покажем людям».

«Чтобы видел человек,
Помня даже в новый век,
Что зазорно заблуждаться,
Будь ты турок или грек».

– «Если так, то нет вопросов,
Ну, а как, насчёт доносов?
Если кто-то вновь доложит
Про общественных отбросов?»

– «Видно, всё ж, вопросы есть,
Но всего нам не учесть,
Как появятся доносы,
То решим мы эту весть».

И решили все четыре
Суд закончить на стихире,
Чтобы было больше смысла
В этом явственном блезире.

А те двое мужиков,
Хоть из рода простаков,
Но отроду не сновали
Посреди еретиков.