Пельмени в термосе и дневник миграций

Филологическая Дева вдохновила меня!
У нее есть сразу два качества - она и дева, и филологическая.
Среди жутких каркалыг, крышесносных железяк и бронебойных пырялок появляется ОН - свидетель эпохи, случайно найденный в ящике с семейными документами.

Но сначала - о свиданиях в Публичке, дневнике миграций, атмосфере уютного безумия и пельменях в термосе.
..................
После свадьбы мы с Фенечкой - и Настей, но она еще была в животике - поехали в традиционный свадебный вояж по местам любовно-боевой славы. У нас все не просто так, поэтому везли нас на советской 21-й "Волге" (той самой, с оленем), а покатили мы сперва на Камчатку, потом к Двенадцати Коллегиям, к сфинксам и, разумеется, на Ротонду. Хотели заскочить в Публичку, потому что она сыграла большую роль в нашем романе, но решили, что негоже гостям голодать, поэтому помахали ей из окна машины.

Публичка /тогда еще/ на Фонтанке - это особое место нашего студенчества. Мы с Фенечкой в самом деле назначали друг другу свидания в ее коридорах и... нет, до крайностей не доходили, но устраивались в креслах в коридоре и часами читали, рисовали, болтали, рукодельничали, бегали в столовую и покурить, наводили порядок в каталогах и целовались на лестницах. Впрочем, мы где только не целовались... ну, и до сих пор тоже, да.

Я обычно приходил пораньше, занимал кресла, шел заказывать книги... И - времена домобильные - в кресле оставлял записку: "Фенечка, я в соцэке". Потом к ней прибавлялось: "уже в историческом", "пошел в журнальный", "я в столовой", "я в медицинском"... Так составлялся "дневник миграций Крюка", как его назвала моя любимая. Иногда такой же список писался ее рукой.

Именно Публичка, вкупе с байкой Кости Арбенина, вдохновила нас на серию историй про сфинксов, сфинксих и сфинксят. Я до сих пор уверен, что видел их лукавые мордочки в темных закоулках старого дворца на Фонтанке; мне до сих пор кажется, что это их шаловливые кисточки на хвостах смахивали на пол конспекты и каталожные карточки; я правда считаю, что в Питере живут сфинксы, сфинксихи и сфинксята, и это не лысые кошки, а говорящие звери с разрезом глаз, как у Нефертити, и огромными лапами, не оставляющими следов.
Присмотритесь: они охотно показываются, особенно душистыми осенними ночами. И если вам кажется, что вон в той тени скрылось что-то очень большое, улыбчивое и кошачье, то вам не показалось. Если вы не можете ответить на внезапный вопрос бытия, то вы и сами знаете, кто незаметно нашептал его вам на ухо...

Порой я усаживался в дальнем конце коридора, прямо на полу, у раскрытого окна, и иногда там попадались какие-то волосатые пиплы. Стихийная коммуна менялась книжками, обсуждала неформальские дела и скидывалась на обед в столовой.

А там работала милейшая женщина, - надеюсь, у нее все хорошо в жизни.
Но иногда - это студенчество! - включался режим "у всех неделя до зарплаты", хавка в доме была, а на столовую денег не хватало. Я брал из дома вкусный термос и хрумкал прямо в коридоре. Как-то сидели мы с однокурсницей:
- Маша, - говорю, - хочешь пельменей?
- А что, в столовой есть пельмени?
- Про столовую не знаю, а у меня есть! - И я достал огромный суповой термос, доверху забитый пельменями.
Так мы и жрали - вилками из термоса, посреди Публички...

...А после Публички мы с Фенечкой шли на Ротонду. И там... денег ни у кого не было, но разве это может остановить молодость? Всегда было с кем поговорить, что спеть, кого порадовать или утешить... и всегда было что выпить.
Хочется сказать "здесь-то ОН и пригождался", но не всегда: портвейновые пробки срезали ножом или сдирали после подогрева, винные проталкивали внутрь, а пивные открывали обо что угодно. Да чего там - Француз открывал пиво глазницей! Вставлял бутылку в глаз, зажмуривался и... чпок! Бутылка открыта, а пробка у Франца в глазу, как монокль у фельдмаршала Гинденбурга.

Ротонда, да... о ней надо писать отдельную книгу.
А вот о ножике можно сказать короче. Итак - ОН - перочинный ножик-брелок.
Длина лезвия - 50 мм, толщина 2 мм, ширина 5 мм, о стали даже говорить не стоит. Рукоятка... да какая там рукоятка! Заточка... да вы смеетесь? Режет... да ни фига он не режет!
В комплекте - штопор и открывашка для бутылок, и это его главное достоинство.

Брелок и металлическая пружина-цепочка до сих пор живы, все остальное, я думаю, тоже, только от рукоятки отваливается одна из пластин. Кстати, на ней реклама чего-то противозачаточного, и это опять-таки отсылает нас к бурной юности.

Ножик достался мне от тещи - участкового врача. А ей - от очередного фарм-коробейника, их тогда было много.

На счету ножика немало открытых бутылок, и сейчас он отдыхает от тяжелой работы в недрах семейного архива. Воспоминания, да...