Время

У меня есть клыки и чешуйчатый хвост,
И змеиный язык с ядовитой слюною,
А в шипах между глаз острой пикой пророс
Рог в полметра длиной, изогнувшись дугою.

Мох висячий люблю есть в туманных лесах,
В них царит тишина без скопленья людского,
Этот мир создал я и придумал все сам,
И к нему я отныне навечно прикован.

Эта жизнь не по мне, не пришлась по нутру,
Ошибаясь всегда, попадая в несчастья,
Сто пудов на спине, как невидимый груз,
Я ношу, выдыхая смрад гнили из пасти.

Почему был рожден я в безлюдных местах,
Где летят с облаков белоснежные перья,
Почему в книге судеб написано "Крах"
В первой жизни моей, во второй да и в третьей?

Никого не боюсь, ни отравы, ни стрел,
Ни проклятья богов, их обещанной кары,
Верю в то, что придет, кто отчаянно смел,
Как летящий в степи бесшабашный татарин.

Перед ним я склонюсь, как цветок под серпом,
Вниз упавший ничком, надышавшись тумана,
И видение это вторгается в сон,
В нем ложусь я покорно на жертвенный камень.

В дымке лава течет, в ней вольфрам, медь и ртуть,
В испарениях едких, с хрипеньем и ревом,
Неужели и здесь мой закончился путь,
На равнинах предгорий в обличии новом?

Наклонившись смиренно на камень кладу
Мускулистую шею с разинутой пастью,
В пятой жизни просить буду нищенкой мзду
И забуду, что в третьей крестили Настасьей.

В барабаны ударят, за мною придут,
Вновь и вновь мне напомнят, что впала в немилость,
И вершат надо мной жрицы смуглые суд
Для чего на земле я постылой родилась.

Непонятна мне речь, их надрывный фальцет,
И на блюде блестит нож кривой для обряда,
Душу примет мою бог египетский Сет,
Ну а тело оставят и дальше хвостатым.