Цветной катрен слепяще созревал

Цветной катрен слепяще созревал

ЦВЕТНОЙ КАТРЕН СЛЕПЯЩЕ СОЗРЕВАЛ

Цветной катрен слепяще созревал,
Мыслью и краской сочно наливался,
В могуществе своём не сомневался,
Его он неизбежность сознавал.

СТИХИ ЦВЕТАМИ ПАХЛИ, А ЦВЕТЫ

Стихи цветами пахли, а цветы
Прозрачным ямбом, как струна, звенели,
Гекзаметром кощунственно зверели,
Пугая тишину до немоты.

ДНЁМ ПРАВДЫ МЫ ОБЪЯВИМ ЭТОТ ДЕНЬ

Днём правды мы объявим этот день,
Правдоискательством настойчиво займёмся,
По ходу дела больно ужаснёмся,
Наткнувшись и на тень, и на плетень.

ЯЗЫК ТРЕПЕЩЕТ ОТ НАПЛЫВА СЛОВ

Язык трепещет от наплыва слов
Порою варварских, почти всегда невнятных,
Чужих невыносимо и занятных,
Как будто выпавших осадком после снов.

А ВРАГОВ-ТО ОНА НЕ ИМЕЕТ

А врагов-то она не имеет,
Как же быть, с кем же ей враждовать,
Про кого небылицы ей врать
На Земле или Кассиопее?

ОДНАКО МЫСЛЬ БЫЛА ВЕСЬМА ЗАНЯТНА

Однако мысль была весьма занятна,
Немного кривовата, но остра,
Не как иные звонкие, быстра,
И потому не всякому понятна.

РЕТИВЫЕ СТРОПТИВЫХ ВЕСЕЛЕЙ

Ретивые строптивых веселей,
Только и с ними бед не оберёшься,
Не приведи Господь, на крик сорвёшься,
И в слух не потечёт речей елей.

ПИР ВСЕБЛАГИХ: ГУЛ, ГВАЛТ И КУТЕРЬМА

Пир всеблагих: гул, гвалт и кутерьма,
Всё перепуталось, даже чины и званья,
К добру ль, ко злу нетрезвые признанья,
Но свет погас, и — всеблагая тьма.

КИЧАСЬ ВОСПЕТОСТЬЮ, ГЕРОЙ ЗАБРОНЗОВЕЛ

Кичась воспетостью, герой забронзовел
Ещё при жизни, ладно — после смерти,
Хотите — нет, ну, а хотите — верьте,
Но долго мир от дел его звенел.

С НЕБРЕЖНОЙ НЕНАСЫТНОСТЬЮ ПОЖРАВ

С небрежной ненасытностью пожрав
Чужие мысли, чуждые сомненья,
Терзания, дерзанья, ослепленья,
Вор долго жил и здорово был здрав.

ВСЛАСТЬ ВПАВ В БЕСПАМЯТСТВО, УТРАТИВ С МИРОМ СВЯЗЬ

Всласть впав в беспамятство, утратив с миром связь,
Он, ликом в грязь свалясь и отомстить грозясь,
Не ведая за что, кому не понимая,
Пускает пузыри, вонючести внимая.

ВСТАТЬ ПОЗДНО И БЕЗ УСТАЛИ ПИСАТЬ

Встать поздно и без устали писать,
Тут голод в помощь: гложет, а ты пишешь,
Чем больше пишешь, тем вольнее дышишь,
Когда насытишься — пора поесть и спать.

ХОТИТЕ СВЕТ? ТОГДА ПРИМИТЕ ТЕНЬ!

Хотите свет? Тогда примите тень!
Кто жив, её отбрасывает щедро,
Лес рубят — и летят лукаво щепки,
Срубили — и блестит на солнце пень.

ВСЁ КОНЧИТСЯ, КАК ВОДИТСЯ, ПАЛЬБОЙ

Всё кончится, как водится, пальбой,
Гульба была достаточно разгульна,
Обильна смехом, ложь была огульна,
Поэзией полна наперебой.

УВЫ, ЗЛО ПРИТЯГАТЕЛЬНЕЙ ДОБРА

Увы, зло притягательней добра,
И часто тяга к злу невыносима,
Словно огонь добра неугасимый,
Как тяга к своей плоти из ребра.

ВСЕ ПЕСНИ НЕ ПРОПЕТЬ

Все песни не пропеть,
Все сказки не услышать,
Всех мёртвых не отпеть,
Услышать шорох — мыши.

ЖИВ АВЕЛЬ, ЗНАЧИТ КАИН НЕ УБИЙЦА

Жив Авель, значит Каин не убийца,
Все люди — братья, значит миру — мир,
По очереди всех зовут на пир
Свой всеблагие славно веселиться.

ПЕЧАЛЬНО, НО НЕ ВЕЧНО НИЧЕГО

Печально, но не вечно ничего,
Кроме одной невечности тоскливой,
Вечнозелёной вечно кислой сливы,
Ноля округлого внизу, где итого.

ХОТЬ НА ОБОЧИНЕ СУДЬБЫ НЕМНОГО ПЫЛЬНО

Хоть на обочине судьбы немного пыльно,
Зато нет гонки суматошных лет:
Вчерашний ужин — завтрашний обед,
И день-деньской вакхально и ванильно.

ПРИСНЮСЬ СЕБЕ, ПОНЯТНО, МОЛОДЫМ

Приснюсь себе, понятно, молодым,
Красивым и весёлым, безусловно,
Конечно, дышащим немеряно неровно
И, несомненно, вовсе не седым.