Да не опустится тьма любви

Срежь обугленный трут. Осторожней с тягой,
чтоб слепящий, жадный, смолистый чад
не сровнял портьеру с цветной бумагой,
опрокинув сумерки наугад.
Да не ляжет этот ползучий морок
тьма любви, лишающая имен,
превращая оптику в грязный ворох,
запирая выход за бастион.
Взвесь хрустальную пыль на ладони. Косо
луч ложится на выцветший шелк драпри.
Начинается стадия симбиоза
поглощенье контуров изнутри.

Уберечь дистанцию. Дать зазору
между нашими клятвами просквозить,
чтоб не сдать спасительную опору,
не стянуть в удавку тугую нить.
В этом мутном вареве плавят лица,
создавая жуткий, слепой гибрид:
птица, втиснутая в другую птицу,
никогда над городом не взлетит.
Поглощенье - это инстинкт провала.
Власть, не знающая берегов,
оставляет от целого слишком мало,
множа пленников вместо живых богов.

Отступи на шаг. Отодвинь гардину.
Не заслоняй собою весь горизонт.
Мы не делим общую половину
каждый держит свой одинокий фронт.
Да не опустится эта масса,
переплавив два имени в черный сплав.
Если мы сольемся в единый глас — то
глухота накроет, нас растоптав.
Оставайся островом. Будь отдельно.
Не вживляй свой шепот в мою гортань.
Только так мы выстоим беспредельно:
сохраняя эту сквозную грань.
Вспыхнет ток, когда мы разнимем руки,
отказавшись падать в кромешный клей.
И любовь, не сдавшаяся поруке,
станет льдом. Но от этого - горячей.