Четвёртая попытка. Часть1. Глава 1

Часть 1

Глава 1

Цокот каблуков разносился по светлым коридорам  клиники. Елена Сергеевна шла чётким, уверенным шагом. В свои сорок восемь она выглядела безупречно: строгий деловой костюм идеально сидел по фигуре, туфли на устойчивом каблуке добавляли статности, а высокая, затейливо уложенная прическа не допускала ни малейшего намека на небрежность.
Рядом с ней цокала совсем иначе, звонко и стремительно, её старшая дочь Ольга. Двадцатипятилетняя красавица привлекала внимание каждого мужчины в холле: дерзкая мини-юбка, головокружительные шпильки и роскошные распущенные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Однако за этой эффектной внешностью скрывалась глубокая тревога.
Женщины быстро прошли регистрацию, заняли очередь в лаборатории и  поднялись на второй этаж. Табличка на нужной двери гласила: «Заведующая гинекологическим отделением, врач высшей категории Инина Е. Ф.».
Екатерина Федоровна встретила их радушно, с теплой улыбкой, но как только взгляд врача упал на документы последнего предыдущего  обследования, ее лицо стало серьезным.
— Садитесь, мои дорогие, — мягко сказала заведующая, усаживаясь за стол. Она помолчала, подбирая слова. — К сожалению, порадовать вас нечем. Ольга, мы провели очередной полный анализ. К сожалению, организм не удерживает беременность. И те три предыдущие попытки ЭКО, которые окончились неудачей... они срывались не просто так.  У вас истмико-цервикальная недостаточность, в просторечьи слабость шейки матки. Вы не сможете выносить ребенка.
Слова прозвучали, как приговор. Ольга мгновенно побледнела, ее глаза наполнились слезами, и она закрыла лицо руками, тихо зарыдав.
— Ну что вы, милая, тише, — Екатерина Федоровна поднялась, подавая Ольге салфетку и стакан воды. — Не нужно мучить себя лишними процедурами. Вы истощили и тело, и психику. Природу, увы, не обманешь.
— Но как же так... — сквозь слезы выговорила Ольга, прижимая салфетку к губам. — А мы с мужем так хотим ребенка! Мечтаем о нем...
— Усыновите, — спокойно и доброжелательно предложила врач. — Столько малышей ждут родителей.
— Хотелось бы своего, родную кровинку, — вмешалась Елена Сергеевна, положив руку на дрожащее плечо дочери.
— Тогда остается другой путь, — Екатерина Федоровна вернулась за стол. — Воспользуйтесь услугами суррогатной матери. Найдите женщину, которая согласится выносить вашего малыша. Ваш с мужем биоматериал у нас имеется, заморожен и полностью готов. Это реальный шанс.
— Екатерина Федоровна, пожалуйста, давайте попробуем ЭКО в четвертый раз! — завела Ольга с отчаянием в голосе. — Вдруг получится? Я готова пройти все обследования заново!
— Никаких обследований, Ольга. Вы у нас обследованы-переобследованы вдоль и поперёк, — отрезала заведующая, но тут же смягчила тон. — И послушайте: со следующей недели я ухожу в плановый отпуск. Если вы решитесь на суррогатное материнство или другой шаг, вашу процедуру проведет Анна Владимировна. Она опытнейший специалист, отдаю вас в надежные руки.
Ольга вытерла слезы и задумчиво нахмурилась:
— Я ведь везде записалась на сегодня... Чтоб не терять очередь на полный чек-ап, можно пусть обследование пройдет моя мама? Раз уж за все уплачено и время забронировано. В порядке профилактики.
— Оля, глупости не говори, — возразила Елена Сергеевна, поведя плечом. — Я отлично себя чувствую, мне это не нужно.
— А вот тут я советую послушать дочь, — улыбнулась Екатерина Федоровна. — В нашем возрасте, Елена Сергеевна, нужно обязательно обследоваться. Когда вы в последний раз сдавали полный комплекс? То-то же.
Не давая Елене Сергеевне времени на возражения, заведующая сняла трубку внутреннего телефона:
— Девочки, привет. По регистрации Быстровой примите Нильскую. Да. По полной программе.
— Когда будут готовы результаты? — вздохнула сдавшись Елена Сергеевна.
— Приходите к двум часам, все уже сформируют.
Следующие три часа прошли в беготне по кабинетам. В четырнадцать ноль-ноль Елена Сергеевна и Ольга снова сидели в кабинете заведующей. Екатерина Федоровна изучала распечатки с искренним изумлением.
— Что ж, Елена Сергеевна, у вас всё просто в идеальном порядке, — качнула головой врач. — Никаких нарушений. Представляете, даже ваша старинная травма никаких патологических эффектов не дала, всё сгладилось. Двадцатилетним девочкам остаётся только завидовать такому здоровью! Вот ваши анализы и результаты обследования.
Она протянула пухлую папку, но тут же всплеснула руками и досадно поморщилась:
— Вот же девчонки-лаборантки! По инерции все документы выписали на фамилию Быстрова... Ну надо же так ошибиться. А в лаборатории сейчас, как назло, уже никого нет, сменились. Приходите завтра утром, они всё перепишут на вашу фамилию.
— Да ничего страшного, завтра сделаем, — ответила Елена Сергеевна, поднимаясь с кресла.
Взяв распечатки, Елена Сергеевна и Ольга попрощались с врачом и покинули клинику, погруженные в свои мысли о непростом выборе, который им предстояло сделать.
Поиски суррогатной матери превратились в нескончаемый кошмар. Каждая новая встреча в душных кафе только добавляла Елене Сергеевне и Ольге отчаяния.
Первая претендентка, молодая девица с вызывающим макияжем, прямо во время разговора не стесняясь отпивала из прихваченной с собой баночки слабоалкогольного коктейля и на все вопросы об образе жизни лишь снисходительно ухмылялась. Вторая встреча закончилась едва успев начаться — потенциальная кандидатка с порога встретила их отборной бранью в адрес официанта, напутавшего заказ. Третья, с мутным от постоянного недосыпа взглядом и стойким запахом перегара, виновато прятала руки с облупившимся лаком и уверяла, что «завязала», хотя вся ее фигура говорила об обратном.
Четвертая кандидатка, казалось, была идеальной — аккуратная, вежливая, с хорошим здоровьем. Но едва речь зашла про условия, она выложила на стол список требований, от которых у Елены Сергеевны перехватило дыхание: покупка  квартиры минимум двушки на её имя, полное содержание в течение года и сверху пятьдесят тысяч долларов наличными.
— Мама, мы не сможем найти таких денег, и взять их просто негде, — тяжело вздохнула Ольга, когда они вышли на улицу. — Сбережения  и наши, и твои полностью потрачены на предыдущие обследования и ЭКО, у Виктора  ипотека по нашей квартире и  машина старенькая постоянно требует сумм на ремонт. Куда ещё один кредит! В общем, это нам тоже не подходит. Не по карману.
— Да, доченька, это совершенно нереально, — сделала горький вывод Елена Сергеевна.
Они медленно шли вдоль главного фасада   клиники. Елена Сергеевна внезапно остановилась и всплеснула руками: — Я ведь так и не удосужилась сходить сюда исправить фамилию в документах обследования и результатах анализов с твоей на мою! Такой приключился тогда курьёз... Некогда заниматься было, да, собственно, и ни к чему.
Она ласково обняла дочь за плечи: — Поехали ко мне — пообедаем. Я испекла пирог. Ваш с Юлькой любимый, с яблоками и корицей.
Упоминание младшей дочери вызвало у матери тяжелый вздох. Юля училась в институте в другом городе, и ее звенящего смеха сейчас очень не хватало.
Приехав в квартиру Елены Сергеевны, они молча разлили чай. Аромат горячей выпечки немного разрядил обстановку, но мысли всё равно возвращались к тупику, в котором они оказались. Ольга задумчиво гоняла чаинки в кружке, как вдруг её будто прожгло электрическим током.
— Мама! — Ольга резко подняла глаза. — А где те документы? Из клиники?
— Да вот все здесь, в этой папке на серванте, — удивилась мать.
Ольга выхватила пухлый пластиковый конверт, быстро перелистала медицинские бланки, выписки и справки. Её дыхание участилось, пальцы задрожали.
— Это удача... Это же настоящая удача! — воскликнула она, вскакивая со стула.  Мама, ты выносишь мне с Виктором ребёнка!
Елена Сергеевна поперхнулась чаем, зашлась сильным кашлем и едва не выронила чашку.
— Оля, ты в своем уме?! — выдохнула она, вытирая губы салфеткой. — Засмеялась. Какая из меня роженица? Мне сорок восемь лет! В таком возрасте никто не рожает и  ЭКО не делает. Ну и шутки у тебя, Оля.
 --  Никакие не шутки.
-- Перестань. У меня работа, Юлька в другом городе, родственники,друзья, знакомые.  Глупости! Пей чай.
— Мама, слушай меня! — Ольга упала перед ней на колени, перехватив сухие, холодные ладони.  Фамилия в твоих анализах моя! По документам обследования ты — это я. Врачи сами удивлялись, какие у тебя идеальные показатели, как у двадцатилетней! Никаких чужих женщин, никаких пятидесяти тысяч долларов. Ты выносишь нашего ребенка! Своего внука!
— Нет! Даже не проси! — мать вскочила, отшагнув к окну.  Это преступление, это авантюра!  Ты не в себе, Ольга . Такое невозможно. Нас раскроют. Да что я !.. Чушь! Об таком и говорить невозможно!
Следующие три дня Ольга прямо с работы ехала  к матери на  квартиру, превращая вечера в сущий ад. Мать приводила кучу доводов: от моральной стороны и рисков для здоровья, до элементарного «что скажут люди». Ольга не отступала ни на шаг. Слезы лились рекой с обеих сторон. Дочь умоляла, стоя на коленях, затем впадала в отчаяние, кричала о своей безысходности,   снова рыдала, уткнувшись матери в колени, дескать, чувствует себя неполноценным человеком, её покинет муж, мол, впору повеситься. Елена Сергеевна возмущалась, хваталась за сердце, но на третий день, глядя на подурневшее от горя лицо старшей дочери, не выдержала. Сердце матери сжалилось.
— Господи, спаси и сохрани... — шепотом произнесла она. — Ладно. Давай попробуем. Я  считаю, что из твоей завиральной идеи ничего не получится, но,  чтоб показать тебе, что эта безумная авантюра  бессмысленна , давай попробуем.
С этого момента началась их тайная и изнурительная трансформация. Обе срочно оформили отпуска, выгадав почти месяц на подготовку.
Первым делом взялись за гардероб и привычки. Елена Сергеевна всю жизнь носила строгие костюмы, высокую замысловатую причёску и минимум косметики. Оля же предпочитала  жакетики, топики, мни-юбки,яркие аксессуары  и выразительный макияж.
— Мама, ты держишь спину так, будто швабру проглотила! — кричала Оля, шагая по ковру. — Я так не хожу! Смягчи шаг, плечи чуть вперед, движения должны быть свободнее, моложе!
— Я не могу ходить как подросток, подпрыгивая  в этих туфлях! — с возмущением и слезами на глазах отзывалась мать, покачиваясь на непривычно высоких каблуках дочери. И вообще, эта юбка  на 20 сантиметров выше колен! Как в таком выходить на улицу? Словно голая. Стыдоба.
Настоящая истерика случилась, когда Оля достала осветляющую краску для волос и ножницы, чтобы подогнать мамин темный каштан под цвет своих  распущенных волос, а себе добавить немножко седины .
— Горит! Оля, щиплет невероятно! — причитала Елена Сергеевна, сидя в ванной с мокрой головой и вытирая слезы.  Зачем ты мне так выщипала брови?! Я похожа на клоуна из дешевого цирка! А губы?! Что ты сделала с губами?!
— Терпи, мама, терпи, миленькая! — сама рыдая от напряжения, шептала Оля, сжимая в руках кисть. В клинике тебя должны принять как меня, у которой после всех процедур наконец наладилось здоровье. У них не должно возникнуть ни единого подозрения. Любая мелочь, одежда, волосы, непохожий макияж  и врачи все поймут!
Они часами тренировали походку, подделывали подписи друг друга, тренировали голоса и мимику. Записывали на диктофон, потом прослушивали, выявляли отличия, опять записывали, опять слушали. Оля училась понижать тембр и говорить размеренно, как мать, а Елена Сергеевна заставляла себя тараторить и употреблять современные сленговые выражения. Они  изучали жизни друг друга, вызубрив все имена коллег, друзей, знакомых, соседей друг друга и мелкие бытовые детали. Имитируя голоса, пересказывали друг другу зазубренную информацию.
Спустя две недели изматывающих тренировок перед большим зеркалом в прихожей в квартире матери стояли две женщины. Елена Сергеевна в Олином наряде  , с гривой распущенных волос, с локонами и ярким макияжем казалась удивительно молодой. А Оля  в строгом мамином костюме  с её причёской, со старящим макияжем выглядела намного взрослее.
— Ну что, «Оля»? — тихо спросила настоящая Оля, блестяще имитируя голос матери и застёгивая на её шее   свою цепочку.  Завтра  у нас последняя репетиция. Покажемся Виктору. Ты готова?
Елена Сергеевна посмотрела на свое отражение, тяжело вздохнула, со страхом удивляясь сногсшибательному сходству с дочерью,  но тут же вспомнила роль, расслабила плечи, слегка усмехнулась и голосом дочери сказала:
-- Я до смерти боюсь, доченька, но я постараюсь справиться..."мама".