Последняя рать 1920

Отползли нынче в Крым, вот последний оплот,
Тусклых глаз, от бессилья уставших.
В древних мифах – Тафрос, нынче вал – перекоп,
Нас не взять. Мы здесь намертво встали.

А страны нашей нет! Император убит,
Мы последняя рать – гнёзд дворянских.
Только птице двухглавой нельзя победить,
Как без крыльев оставшись – без армий.

В осень каждый поэт - неизбежно влюблён,
Отчего ж ему смерть так приятна?
Всю Россию шинелью накрывши, мы  ждём,
Лист кленовый под грудью -  запрятав.

Ах, как нынче красив наш последний ноябрь,
Пусть могилой он общею станет.
Зверем загнанным в угол – здесь будем стоять,
Зубы волчьи винтовок оскалив.

Пушка, стылый окоп, в пальцах мёрзлая сталь,
Бьёт в плечо трехлинейка отдачей.
Там вдали упокоится в грязь комиссар,
Ты живой, он убит – вот удача.

Подпоручик ты пей, пей за то, что попал,
Спирт и сердце и руки – согреет.
Когда рушится мир, лишний день это дар,
Вон, смотри, как закат багровеет.

А в деревне врага – там детей татарва,
Там жене не дождаться кормильца.
Подпоручик, зачем? Ведь Россия мертва…
Не пора ли тебе – застрелиться?

Ведь России уж нет!  Император убит,
Маршируя под знаменем мёртвых
Разве можно, вот так, ту страну воскресить
И вернуть её нашим потомкам?

Подпоручик – не долго осталось стоять,
Китель золотом пышно расшитый.
Из-под снега зимы будет зверь отрывать,
Если бранное поле отыщет.

Хорошо мертвецам – на гражданской войне,
Чтоб Российской земле быть целее.
Победители спят, проигравших здесь нет,
В пальцах сжав драгоценную землю.

В осень каждый солдат, как для матери – сын,
Отчего же ей смерть так приятна?
Всю Россию шинелью накрывши, мы спим,
Лист кленовый под грудью – запрятав.