Без сети

Интернет у нас в доме отключился вчера в 19:47. Я знаю точное время, потому что в 19:46 я ещё успел поставить лайк котику, а в 19:47 уже сидел, тупо уставившись на белый кружок загрузки.

Первые десять минут я держался мужественно. «Ничего страшного, — говорил я себе. — Займусь чем-нибудь полезным. Почитаю книгу. Поговорю с семьёй. Посмотрю в окно».

В окне оказалось скучно. Там шёл дождь, и сосед с пятого этажа выгуливал стаффордшира, который делал вид, что он щенок, хотя был размером с телёнка.

Я открыл книгу. Она пахла пылью и ванилью. Но я поймал себя на том, что пытаюсь увеличить шрифт пальцем, а потом ищу в конце книги ссылку «читать далее».

«Читать далее» не было. Только оглавление, где главы шли подряд, как в каменном веке. Я закрыл книгу. Руки сами потянулись к телефону. Телефон был мёртв без Wi-Fi. Ну, то есть сотовая связь была, но это не то. Это как еда без соли. Или кофе без кофеина. Или жизнь без смысла.

Я пошёл на кухню. Там сидела жена и смотрела на холодильник. Холодильник не работал.

— Чего сидишь? — спросил я.

— Думаю, — ответила она. — Без интернета не могу заказать продукты. Придётся идти в магазин.

— В настоящий?

— Да. Ногами.

Мы переглянулись. Это было настолько дико, что мы даже посмеялись. Потом замолчали. Потом снова посмеялись. Истерически.

В магазин мы всё-таки пошли. По дороге я понял, что не помню, как выглядят цены без приложения с кэшбэком. И не могу оплатить «мир pay», потому что он тоже требует интернет. Пришлось искать карту. Настоящую, пластиковую. Она нашлась в глубине кошелька, где лежали прошлогодние чеки и две конфеты «Барбарис» неизвестного возраста.

В магазине мы поняли, что не умеем выбирать продукты. Обычно всё выбирал алгоритм: «Вы часто заказываете это». А теперь я стоял перед полкой с макаронами и не мог понять, какие из них «правильные». Взял наугад. Попробую дома. Вдруг повезёт.

На обратном пути я заметил, что не могу выключить навигатор. Он показывал, что мы идём по полю, хотя мы шли по тротуару. Видимо, без интернета он решил, что мы гуляем где-то под Тулой.

Дома нас ждали дети. Они сидели на диване с лицами людей, узнавших что-то страшное. На вопрос «Что случилось?» младшая дочь прошептала:

— Там… всё… кончилось…

— Что кончилось?

— Мультики. И игры. И котики. Всё кончилось.

Я попытался объяснить, что это временно, что интернет — это не воздух, а роскошь. Дети посмотрели на меня так, будто я предложил им переселиться в пещеру.

— Папа, а как же мы будем жить? — спросил сын.

— Как ваши прадеды. Читать книги. Играть в настолки. Разговаривать.

— Это же скучно! — хором ответили они.

Вечером мы сидели в гостиной. Впервые за несколько лет без экранов. Жена вязала. Дети играли в «Монополию». Я читал вслух Пушкина.

Это было ужасно. По-настоящему ужасно. Потому что нам понравилось.

А утром интернет починили. Мы посмотрели друг на друга и молча разошлись по своим устройствам. Никто не признался, что скучал по этому дурацкому офлайну.

Только дочь тихо спросила:

— Папа, а можно мы иногда будем «поломать» интернет? Ну, чтобы опять так?

Я сделал вид, что не услышал. Но вечером выключил роутер. На час. Чтобы наверстать упущенное.