Святая семья

Судьба России неразрывна
С судьбой последнего царя.
Потомкам больно и обидно.
Кровавою была заря.
Ужели ссылки было мало?
Могли бы выслать из страны.
Проклятьем та расправа стала,
Кровавым пиром сатаны.
Могла бы процветать Россия
После столыпинских реформ,
Загублена судьба миссии
И перевёрнут царский трон.

Сербы
Единоверцы наши сербы
Не меньше нас царя любили,
Раньше, чем мы, воззвали к церкви –
Кононизировать в святые.
На то была у них причина.
В одной семье три сына было,
И два погибли на войне,
Уже лежат в сырой земле.
А третий без вести пропал,
Не появлялся, не писал.
И неустанно мать молилась
О всех погибших на войне,
И ей видение явилось:
Царь Николай пришёл во сне.
Сказал, что сын её в России,
С единоверцами в строю,
И всё закончится счастливо,
Не сгинет он в лихом бою.
И сына мать тогда дождалась,
Дала газете интервью,
И всё, как было, рассказала,
Теперь всегда молясь царю.

Чудо в Сербии
В двадцать седьмом году в газетах
Вышла потрясная статья.
В России всё было в запретах:
Церковь и слухи про царя.
А в Сербии всё по-другому,
Там строили монастыри.
Колесников – творец от Бога,
Расписывает храм внутри.
Вдруг помещенье озарилось
Ярчайшим светом! И овал,
Уже пятнадцатый, последний!
Над ним художник размышлял:
«Чей образ воссоздать нетленный?»
И силуэт вдруг засиял.
То – Николай II  чудесно,
В овале этом оживал.
Художник вскрикнул и мгновенно
По памяти нарисовал.
Он был уверен, несомненно,
Тот облик Бог ему послал.
А мы – советская Россия,
Отвергнув Бога и Святых,
Жестоко очень поплатились
Войной! Кровью людей своих!
Святые всей Руси на небе
Бога смогли уговорить,
Чтоб дал ещё он людям время
Всё осознать и искупить.
До революции крестьяне
Прекрасно жили, все с землёй.
Трудолюбивые славяне
Довольны были все судьбой.
Угодий больше половины
В стране принадлежало им,
Продуктов, что производили,
Себе хватало и другим.
Но видел Иоанн Кронштадтский,
Что нравственность страдает уж,
И явно, что не христианский,
Подбрасывает запад куш.
Россия вызывала зависть.
Громадину сломить трудней,
Чтоб положение исправить,
Проще всего растлить людей.
И даже Черчилль замечает,
Как «к русским беспощаден рок»,
Корабль уж в гавань заплывает…
И вдруг внезапно он утоп.
Была великая держава!
Царь изумлял делами мир.
Вдруг прерывается октава –
Все предали. Другой кумир.
Но сколько зависти и страха
Пред мощью запад испытал!
И с барского плеча, с размаха,
Чтоб царя свергнуть, денег дал.
И появились вдруг плакаты:
«От гнёта мы спасём страну»!
Пришли матросы и солдаты,
Схватили царскую семью.
Царь говорил, ему судьбой уж
Так предначертано страдать,
Ведь он родился в день Иова
И должен свой удел принять.

Николай II
Он с детства был, как ангел, чистый,
Любил он в храме подпевать,
Имел он ясный взгляд лучистый,
И ненавидел бить и лгать.
Он с удовольствием учился.
С успехом он окончил курс
Экономических, военных
И юридических наук.
Плюс подготовка и в пехоте,
И в развивающемся флоте,
Ещё в новейшей артиллерии
И славной бравой кавалерии.
Отец, имея рой забот,
Для сына время находил.
«Лишь только армия и флот –
Наши друзья», - так он учил.
«Пусть церковь освещает царство.
Она ни раз спасала Русь».
«Семья – основа государства.
Я за семью всегда молюсь».
Вот Николаю двадцать шесть,
И он вступает на престол.
Да, в этом мире счастье есть!
Алиса…словно сладкий сон.
В день коронации трагедия случилась.
Погибла в давке тысяча людей.
Семьи погибших помощь получили,
Но это знак – подходит век смертей.
Хоть Николай II и был поруган,
Но сколько добрых дел он совершал!
Он строил госпитали и приюты,
Он постоянно церкви помогал.
Он роскошь не любил и показуху,
И свои платья не менял, чинил.
«Царь очень слаб», - пошли по миру слухи,
А царь сильней любого духом был.
«Наверно, он раздаст всё, что имеет» -
Средь подданных его ходил слушок,
А он, и правда, каждого жалеет,
Как ангел чист, иначе жить не мог.
Когда сгустились тучи над страною,
И зашатался уж под ним престол,
Он миловал виновников разбоя,
Не подписал им смертный приговор.

Алиса
Алиса – самый сладкий сон.
С ней счастье ощущает он.
Она – поддержка, друг, жена,
«Величество Любовь» – она.
Алиса с детства была ангел.
Всегда приветлива, мила,
Как бриллиант после огранки
Светилась радостью она.
Отец её – Людвиг Четвёртый,
Гессенский герцог благородный.
Мать – королевы дочь, английской,
Ему по духу очень близкой.
В семье была любовь, согласье,
Явилось горе в одночасье.
Бродила в мире дифтерия,
Сестру и мать она убила.
И это детство омрачало.
Серьёзною малышка стала.
Себя Алисой называла,
А имя полностью звучало:
Алиса-Виктория-Елена-Луиза
И самый дальний предок Беатриса.
В то время всё было не так.
Ценился маргинальный брак.
Цари всех стран, чтоб в мире жить,
Детей старались поженить.
С незаживающею раной
На сердце девочка жила.
У бабушки своей английской
Любимой внучкою была.
Там соблюдали все приличья,
И этикет там был отличный,
Всегда заботой окружали
И безупречно воспитали.
Алиса часто рассуждала:
«В чём брака смысл?» И понимала:
В том, чтобы радость приносить,
Любимой быть, самой любить.
Она решила наперёд –
Лишь за любимого пойдёт.
Кого душою изберёт,
И Бог поможет, Бог пришлёт.

1884 год
Судьба дела свои вершила.
Сестрёнка замуж выходила.
Муж –князь великий, брат царя.
Была на свадьбе вся семья.
А Ники, сын царя, прекрасный,
Явился ей, как месяц ясный.
Вместе гуляли, подружились,
Тогда-то они и влюбились.
И было ей всего двенадцать,
Ему исполнилось – шестнадцать.
И притянулись души их,
И чувства были у двоих.

1889год
Прошло 5 лет. Она в России.
Приехала в гости к сестре.
И в танце на балу кружились,
И всё понятно стало всем.
Родители не одобряли,
Других девчонок выбирали,
Но Николай неумолим,
И ничего не сделать с ним.
А было ей уже семнадцать,
Но, а ему чуток за двадцать.
Родители же полагали,
Что чувства те не навсегда,
И отказаться убеждали:
Дом Орлеанский – это да!
Быть может, это лишь влюблённость?
И, чтоб быстрей она прошла,
Ему Матильду подсадили, –
Как балерина хороша!
Но в сердце Алекс дорогая,
И она тоже влюблена.
Но вера у неё другая,
И этим мучима она.
И написала ему честно:
«Я веру не могу сменить.
Ведь это было бы бесчестно.
Но буду век тебя любить».

1894 год
Но стоило лишь им однажды
В глаза друг другу заглянуть,
Другое всё уже не важно.
Им вместе быть. Един их путь.
И ей теперь уж двадцать два,
На выданье уже она.
Ему побольше – двадцать шесть,
Намеренье жениться есть.
Любовь – это такое счастье!
Такой восторг! Такой подъём!
Ничтожны теперь все напасти.
С любовью радостно живём.
И две недели пролетели,
Словно один счастливый миг.
Весной венчаться им велели,
Они – невеста и жених.
Любовь Алису изменила,
Спокойной стала и счастливой,
И письма нежные писала
И о любви в них рассуждала.
Она однажды написала:
«Любовь – прохладная река,
И, разливаясь, заставляла
Цвести прибрежные луга.
И протекает через рай…
Рекою жизни называют…
Кто не вошёл в неё, тех жаль,
Блаженство жизни не познают».

 08.06 – 29.06. 1894 г.
Алиса стала изучать
Все православные обряды.
На пять недель встреча опять.
О, как же были они рады!
Есть чудное в любви слиянье
Двух душ влюблённых в мирозданье,
Взаимное их состраданье
И преданность, и пониманье.
И друг от друга не таят
Ни боль страдания, ни радость,
Лишь о любви Бога молят,
Друг другу дарят только благость.
Страсть – это внутренний пожар,
Любовь – от Бога чудный дар.
Вся жизнь в последствии её –
Как подтвержденье этих слов.
Боготворила лишь его,
Свой крест несла – свою любовь.
А вскоре Ольга появилась,
Затем Татьяна и Мария,
Просили сына и молились,
Но родилась Анастасия.
Но всё же вымолили сына.
Наследник Алексей родился,
Но он болел гемофилией,
Такой вот казус получился.
Болезнь была неизлечима,
И бесполезна медицина.
Ребёнок кровью истекал
И лишь Распутин помогал.
Любая ранка – жизни крах.
И воцарился в семье страх.
И малыша оберегали,
Всё, что могли – предпринимали.
И Александра вся в мученьях,
Через неё болезнь пришла,
Она вся в поисках леченья,
И спать спокойно не могла.
И сразу резко постарела,
И на лицо её легла
Печать трагизма, но умела
Она в руках держать себя.
Царя умершего любили
И Миротворцем окрестили,
А Николай был неизвестным.
Казался слабым, неуместным.
А Александра – иностранка,
Хоть и трудилась спозаранку,
Но не сверкала, не блистала,
И прав своих не изъявляла.
Над обществом не воссияла,
И скромностью всех удивляла.
Подать себя не каждый может.
Её печаль о сыне гложет.
Но, как могла, она старалась,
Для бедных делала не мало,
Больным и нищим помогала,
На помощь взносы собирала
И рукоделья продавала,
И так же дочек приучала.
Сама ведь с юных лет страдала
Наследственной болезнью ног,
Но боль свою превозмогала,
Покорно принимая рок.
Сестрою милосердья стала
Она на Первой мировой,
И также дочек воспитала -
В одном строю быть со страной.
Для раненых была сиделкой
И хирургической сестрой,
А для вельмож с душою мелкой
Она всегда была – изгой.
Переносила всё смиренно:
Неблагодарность, отчужденье…
Она жила самозабвенно,
Имея собственное мненье.
Императрица понимала –
Идёт против неё настрой.
Обидно было, и страдала,
За что к ней негатив такой?
Она Россию полюбила
Как мужа, она – часть его,
И православье оценила,
Нет строже, правильней его.
Она была воцерковлённой,
Молилась строго каждый день
С душою чистой, окрылённой,
Но надвигалась мрака тень.
А ей подобных просто нет.
Всем непонятною была.
И только через много лет
К святым причислена она.

Ливадия
А счастье было лишь в семье
На островке в Царском Селе,
Ещё в Ливадии любимой
В чудном Крыму неповторимом.
В Ливадии прекрасно было,
И с детства помнил Николай,
Как мать с отцом его возили,
И он отлично отдыхал.
Теперь он сам – муж и отец,
Везёт сюда своих детей,
Тяжёлый у него венец,
И надо принимать гостей:
Послов из разных дальних стран
И делегаций караван.
К нему тянулись вереницы,
Как будто в южную столицу.
Яхту «Штандарт» все обожали,
Вторым имением считали,
Где танцы, песни, смех, игра…
Она отдушиной была.
Активный отдых все любили,
На море каждый день ходили,
По Солнечной тропе поход
Осуществлялся каждый год.
Он вёл в имения друзей -
Великокняжеских семей.
Порой ходили просто в горы,
Служили трости для опоры,
И восхитительный пейзаж
Им открывался каждый раз:
То море золотом блистает,
То бриллиантами горит,
То облако летит и тает,
И разноцветный лес пестрит.
Всегда природа вдохновляет,
Душа всё новых видов ждёт,
Шедевр природы умиляет,
Лишь повернёшь за поворот.
В любое время Крым прекрасен!
Хоть жарким летом, хоть зимой,
Он в осень золотом раскрашен,
В наряде свадебном весной.
Никак не передать словами,
Как вдохновляет этот край,
Всё надо оценить глазами,
И сердце просит: «Поезжай».
Дворец из дерева был сделан,
И гнили старые полы,
Уже шататься стали стены
И завалиться уж могли.
Затеяли построить новый
Из крымского известняка,
Под Севастополем на склонах
Как раз его добыча шла.
Краснову стройку поручили,
Стиль ренессанса предложили.
Всего за года полтора
Дворец построен был. Ура!
В дворец восторженно входили,
Всё в нём прекрасным находили,
Просторней был он и светлей,
И очень радовал детей.
Императрица воспитанье
Не доверяла никому,
Чтоб современные влиянья
Не будоражили семью.
Все дочки шили, вышивали,
Очень красиво рисовали,
Жили согласно расписанью,
Его не смели нарушать,
Всё исполняли со стараньем,
Любили, уважали мать.
Всегда семья в столовой в сборе,
Чужих там нет, только свои.
В распахнутом окне в обзоре
Пейзажи чудной красоты,
А на столе, среди приборов,
Из сада свежие цветы.
***
У Николая увлеченье –
Автомобильная езда.
Три года счастья! Но мученья
Несла пришедшая война.
А вскоре – революций страх,
И появился алый стяг.
Отныне равенство и братство!
А вместе с тем и святотатство.
Затем Гражданская война…
У каждого   правда своя.
Заводы – слабое звено,
Несправедливость, зло и дно.
Кто и когда недоглядел?
Рабочий больше всех терпел,
И ставка на него была,
Сработала, не подвела.
Царь отказался от престола,
Но впереди лишь море горя…
Хотел он частной тихой жизни
И только счастья для Отчизны.
Отрёкся в пользу Михаила,
То младший брат его родной.
Тот этой участи не принял
И пишет рапорт отказной.
Правительство теперь другое –
Временное и непростое.
Царь мог уехать за границу.
Но эмиграция – позор.
Бежать куда-то первым лицам?
Из дома не выносят ссор.
Быть может, буря и утихнет?
Найдётся счастья островок...
Но небо горы не подвинет,
Что будет – знает только Бог.
В Царском Селе все под арестом.
Затем в Тобольск их повезли,
И жили они в доме тесном,
Лишения превозмогли.
Они на Бога уповали,
Они друг друга укрепляли,
Святая дружная семья,
Увы, расстреляна была.
Навечно смерть объединила.
Их души живы и поныне.
В сонме святых они сияют,
России нашей помогают.

Сон Митрополита Московского Макария

Московскому Митрополиту
Был послан странный вещий сон.
Ходил он по Москве сердитый:
«К чему всё это?» - думал он.
Сначала Иисус Христос
Послал его в чудесный сад.
Стоял там Николай Второй,
И был небесным его взгляд.
Две чаши предложил ему
На выбор свой Спаситель наш:
«Вот – сладкая, тебе даю.
Вот – горькая, народу дашь».
Но на колени царь упал,
Стал чашу горькую просить:
«Народ и так много страдал,
Уж лучше горечь мне испить».
Из горькой чаши доставал
Спаситель уголь раскалённый
И императору подал,
Его смиреньем удивлённый.
И, обжигаясь тем углём,
В ладонь с ладони перекинув,
Вдруг начал просветляться он,
Царь светом стал, тело покинув.
Затем Макарий увидал –
Царь людям манну раздавал.
Незримый кто-то произнёс:
«Царь все мученья перенёс.
Вину людей взял на себя.
Народ прощён». Живи, страна!
Свидетельствовали святые –
России слава воссияет,
И поколения другие
О подвиге царя узнают,
О всей семье его прекрасной,
Где вечная любовь царила,
А смерть, хоть и была ужасной,
Но их навек соединила.