Иосиф и Мариам. Окончание

Подходя к воротам, Иосиф заметил, как какой-то мальчишка шмыгнул во двор. Когда он вошёл следом, навстречу ему уже спешил отец Мариам — досточтимый Иоаким бар Элазар, владелец многотысячных стад овец и коз, пасшихся на северной окраине Изреельской долины. Едва ли не половина Назарета ходила у него в должниках.
На плечи Иоакима была наброшена роскошная симла — широкий плащ из тончайшей шерсти, с вытканной по краям тёмно-красной каймой. Надевал он её только по большим праздникам, подчёркивая своё отличие от большинства назаретских мужчин, носивших грубые одежды и не отмывавших рук от въевшейся в кожу земли садов и огородов.
— Иосиф! Наконец-то! Мы все уже заждались тебя, сын великого дома Давидова. Заходи, дорогой!
Иоаким обнял Иосифа, словно родного сына, положил ему руку на плечо и повёл в дом.
— Ханна, скорее! Наш Иосиф вернулся! Неси всё, что есть! И прикажи Хаиму привести лучшего барана из стада, что пасётся у дороги на Кесуллоф. Да пошли кого-нибудь за резником!
Усадив гостя на почётное место, Иоаким сам наполнил его чашу.
— Рассказывай, дорогой: как Кесария, как дорога?
— Хорошо. Главное — работа есть. А где Мариам? Что-то я её не вижу.
— Мариам? Придёт, придёт. Не спеши. Отдохни с дороги, поешь. Вот вина выпей — отличное вино. Филонианское. Попробуй, какой аромат! Такое самому Ироду поставляют. Я тут по случаю несколько амфор прикупил. На ваш нисуин держу.
К тому времени, когда во двор внесли зажаренного барана, Иосиф успел осушить не одну чашу. Иоаким собственноручно положил перед ним заднюю ногу с курдюком — почётную долю главного гостя.
— Вот, кстати, и мясо! Посмотри, какой барашек! Нежнейший — во рту тает. Лучше во всей Иудее не найдёшь.
— А где Мариам?
— Да, кстати, чуть не забыл! Хочу тебя поздравить!
— Меня? С чем? С возвращением?
— Ну, с возвращением — это само собой. Но главное — хочу поздравить тебя: у тебя скоро будет ребёнок!
— Надеюсь. Нисуин скоро, так что и до ребёнка, думаю, будет уже недалеко.
— Нет, гораздо раньше! Гораздо раньше! Думаю, месяца через три-четыре.
— Не понял… Что вы хотите сказать?
— Ну да! Мариам носит твоего будущего ребёнка!
— Моего? Через три месяца?
Иосиф растерянно зашевелил губами, пытаясь сосчитать прошедшие месяцы.
— Что вы такое говорите, Иоаким? Меня же тогда здесь не было! Я был в Кесарии!
— Ну да! Тебя не было. Но произошло великое чудо! Мариам говорит, что на Песах ей явился архангел Гавриил и предсказал, что у неё будет ребёнок. А потом прилетел голубок… И она забеременела! У нас в семье такое бывает. Ты ведь слышал о Захарии и Элишеве?
— Да, что-то слышал. Захария служит в Храме?
— Вот именно! Так ему тоже явился архангел и предсказал, что у него будет ребёнок. А жена его, Элишева, сестра Ханны, сколько лет бесплодной была — и вдруг раз! — понесла. Кажется, уже и родить должна!
Иосиф побледнел и привстал из-за стола.
— Иоаким, вы что, надо мной издеваетесь? Какой ангел? Какой голубь?
— Так ты не веришь, что Господь может совершить такое пустяковое чудо? - 
Иоаким повысил голос, но взгляд его оставался спокойным и внимательным.
— Не верю! — Глаза Иосифа налились кровью. — Вы, пожилой, серьёзный человек, морочите мне голову!
— Ну вот. Пых-пых-пых… — Иоаким посмотрел на него ласково, почти сочувственно. — Значит, не веришь? - Грозно и с упором на "не верешь" загремел Иоаким и сдел паузу...  - Это хорошо. - неожитенно нормально произнес Иоаким. Стало быть, с тобой можно вести серьёзные дела. Сядь, — приказал он. — Поговорим как мужчина с мужчиной.
— Не о чем тут говорить. Я всё понял. Завтра передам Мариам гет, и нога моя больше никогда не переступит порога вашего дома.
Иосиф вышел из-за стола, схватил свою сумку и направился к двери.
— Да, — произнёс Иоаким, поднимаясь вслед за ним. — Имеешь право. Не спорю. Случилась беда, и удерживать тебя я не стану. Могу сказать только одно: не горячись и не наделай ошибок. Я отношусь к тебе как к сыну…
Иосиф резко обернулся.
— Как к сыну? Поэтому вы начали рассказывать мне сказки про чудеса, ангелов и голубей?
— Не горячись – повторил Иоаким. Я должен был проверить, можно ли с тобой вести серьёзный разговор. У меня на тебя большие виды. Если бы ты поверил в эту сказку — прекрасно. Мы бы сыграли свадьбу, я помог бы вам с домом, и жили бы вы спокойно, детей наживали. На этом всё и закончилось бы. Но ты не поверил. Значит, простой путь не годится. Теперь вопрос в другом: хватит ли у тебя сил совладать с чувствами и взглянуть на случившееся с холодной головой? Или ты думаешь, что, если бы я из-за каждой неприятности вспыхивал, как сноп соломы, у меня были бы эти стада? Мог бы я позволить себе вино, достойное царей?
Иоаким внимательно следил за Иосифом. Едва заметив, что тот уже не так решительно держится за ремень сумки, он снова приказал:
— Сядь. Поговорим спокойно. Если после этого ты не согласишься на брак, уйдёшь, Мариам примет твой гет. Это твоё право. Но что ты потеряешь, если выслушаешь человека, который уважает тебя и желает добра и своей дочери, и тебе?
— Какое тут может быть добро?! Я опозорен!
— Э-э… Позор — это не цвет волос. Позор — это когда люди показывают на тебя пальцем или смеются над тобой. Позор — это то, как ты выглядишь в глазах людей. Но пока никто, кроме тебя, ничего не знает. Какой же это позор? Нет пока никакого позора. Есть только твоё отношение к тому, что случилось.
— Но как ещё я могу относиться к измене?
— К какой измене?
— Мариам беременна!
— Тебе она изменить никак не могла. Измена — это сравнение: тебя знали, но предпочли тебе другого. А Мариам тебя ещё не знала, ни с кем не сравнивала и никого тебе не предпочитала. Но даже не это главное. Лучше подумай вот о чём: ты можешь уйти, а можешь принять то, что случилось. Вот и сравни, что ты теряешь и что приобретаешь в каждом случае. Что ты выиграешь, если уйдёшь? Ничего. Нет, даже проиграешь. Люди узнают, что ты отказался от помолвки. Решат: человек ненадёжный. Кто после этого позволит тебе свататься к своей дочери? Вдруг ты и её так же опозоришь?
— Но люди будут знать, что опозорен я.
— Это ещё как посмотреть. Кто знает, что люди подумают? Кто-то поверит, что к ней явился архангел и случилось чудо. А кто-то решит, что виноват ты: бросил Мариам ради денег. Или что мужской силы у тебя нет. Да, конечно, найдутся и такие, кто скажет, что Мариам виновата, что ребёнка нагуляла. Ей будет позор. Но тебе-то от этого какая польза?
— А какая мне польза, если я её приму?
— Тут не одна польза, а целых три. Первая — самая простая. Вот представь: купил ты корову, привёл домой, а потом узнал, что она стельная. Чей будет телёнок?
— Что ты такое говоришь, Иоаким? Какой телёнок? Это же чужой ребёнок!
— Ну так и корову не ты покрывал. Станешь переживать, что не ты? Или порадуешься прибытку?
— Какому ещё прибытку?
— А такому. Примешь ребёнка как своего, воспитаешь — станет тебе помощником. Он и знать не будет, что ты ему не отец. Да и ты сам откуда знаешь, кто твой отец?
— Как откуда? Мне сказали…
— Во-от. Сказали…
Но есть и вторая польза. Ты из хорошего рода. А много ли у тебя есть, если ради того, чтобы нисуин отпраздновать и молодую жену в дом ввести, тебе приходится полгода… Нет, больше — горбатиться на чужих людей бог знает где? Хорошо хоть в рабы не подрядился. А женишься — я и нисуин оплачу, и денег на дом дам, и хорошую отару подарю.
— Не нужны мне ваши деньги! Как я со всем этим жить буду?
— А ты задай себе другой вопрос: как ты будешь жить с тем, что навсегда испортил Мариам жизнь? Что ты от этого приобретёшь? Она ведь тебе нравится, я знаю. И поверь мне: после всего, что случилось, она будет тебе самой верной женой. Она решила, что её побьют камнями за измену, а я не стал её разубеждать. Хотя двух свидетелей нет, значит, казни и быть не могло. Не по закону. Конечно, позор будет — и ей, и нам. Но смерти не будет. Только зачем ей это знать? А ты всегда сможешь сказать, что спас её и от позора, и от смерти.
Иоаким наклонил голову и выжидающе посмотрел на Иосифа.
— Третья же выгода в том — и она, замечу, дорогого стоит, — что ты будешь знать: ты сделал доброе дело — спас двоих. И тебе зачтётся.
Иосиф стоял молча. Приближался вечер. Назарет затих. К концу лета цикады не умолкали и под вечер; изредка в кустах как-то сонно всхлипывала какая-то птица. Потрескивали дрова в печи. Тяжёлый, всё ещё летний воздух понемногу уступал ночной прохладе. Лёгкий ветерок приносил её с окрестных склонов вместе с запахом расаленных камней, сухой травы и шалфея.
— Подумай, сынок, стоит ли отвечать злом на зло, если, ответив добром, можно и зло превратить в добро… — Иоаким опять обнял Иосифа за плечи. — Пойдём к столу…
Иосиф высвободился.
— Но как же?.. Люди всё равно узнают, что не я отец ребёнка. Весь Назарет знает, что меня долго не было…
— Это уже другой разговор. У меня есть план. Пойдём к столу, сын.
Иоаким снова положил руку ему на плечо и уже сильнее потянул в дом. Иосиф помедлил и отложил сумку в сторону.
— У меня в голове всё путается. Я вижу, ты во многом прав, Иоаким. Но… — Он помолчал. — А какой у тебя план?
— А план простой. И выгоден всем. Подожди, выпей вина. Я сейчас вернусь.
Иоаким оставил Иосифа одного и вскоре появился со свёрнутым листом папируса в руках. Развернул его и протянул Иосифу.
— Я знаю, Иосиф, ты умеешь читать. Читай.
— Что это? — Иосиф взял папирус.
— Ктуба. Брачный договор. Я подготовил его, ожидая тебя.
Иосиф при свете масляной лампы вчитывался в аккуратно выведенные каламом строки.
— Я правильно понял? Ты делаешь меня своим… наследником? Но по закону я должен…
— Ты невнимательно прочитал. Ты должен. Но должен не деньги. Одно ты должен: беречь Мариам, воспитывать ребёнка и никогда не попрекать её тем, что случилось. А наследство? Что ж. Ты отказался от малого, и потому я предлагаю тебе стать моим сыном и наследником.
Иоаким помолчал.
— План же такой. Если ты согласен, подпишешь ктубу, как полагается, при свидетелях. Пока живот Мариам не слишком виден, совершаем нисуин, а на следующий день вы уезжаете… Ты же из Вифлеема? Вот. Отправитесь в Вифлеем, где никто не знает, что тебя не было в нужное время. Для всех там Мариам просто твоя беременная жена.
— Иоаким, как ты всё…
— Нет, не всё. Пусть Мариам рожает в Вифлееме. А потом отправляйтесь в Египет. Я дам письмо алабарху в Александрию. Он вас устроит.
— Но зачем в Египет?
— Я не могу тебе всё объяснить. Но поверь: так будет лучше. Египет — это Рим. Там вы будете в полной безопасности.
— Ирод? — Иосиф поёжился.
Иоаким удивлённо взглянул на него, качнул головой и хмыкнул.
— Ну что? Ты согласен или всё-таки дашь гет?

XXX

С помощью ИИ, я перенес друга моего детства и юности, Мишу Левина, бывшего гениального, но, по не зависящим от него причинам, не реализовавшегося математика, ныне, увы,  "Президента Академии Астрологии", в Назарет 1-го века до нашей эры в роли Иоахима, отца Мариам. Кто с ним знаком, меня поймет.