Таврическая дорога

Заря взошла над горной кручей, 
Позолотила виноград; 
И ветер, вольный и пахучий, 
Сбегает с гор в тенистый сад. 

Внизу, о выступы плескаясь, 
Морская зыбь светло шумит; 
Тропа, над пропастью петляя, 
Меж сосен к высотам бежит. 

Там всадник едет над обрывом, 
Встречая утра первый луч; 
И край встаёт в сиянье живом 
Из нежной мглы, из лёгких туч. 

Над Ай-Петри играет ветер, 
Внизу сияет синий вал; 
И день над Тавридою светел, 
Златится гребень дальних скал. 

И путник, вняв земному чуду, 
С коня сошёл у звонких вод: 
«Тебя, Таврида, не забуду!» — 
Сказал — и двинулся вперёд. 

И едет путник; ветр певучий 
Целует гриву скакуна, 
И Крым, лазурный, златотучный, 
Звенит, как вечная весна. 

Но вот над берегом туманы 
Легли на сонные хребты; 
И моря смутные обманы 
Полны тревоги и мечты. 

Закат угас. Над синей бездной 
Зажёгся одинокий свет, 
И чей-то образ бестелесный 
Зовёт туда, где брега нет. 

Но вдруг из пропасти туманной 
Раздался чей-то дальний зов; 
И конь над бездной безымянной 
Застыл сред сумрачных кустов. 

Там месяц, вечный и бездомный, 
Один царил среди теней; 
И чей-то взор, печально-томный, 
Следил за всадником с камней. 

И Меганом, как страж заклятый, 
Поднялся чёрный из-за вод; 
Над ним созвездий рой крылатый 
Вершил безмолвный хоровод. 

Созвездья дрогнули над бездной, 
Умолк прибой, уснул утёс; 
И путник в тишине окрестной 
Внимал дыханию небес. 

Затихли травы; ночь дышала 
Прохладой моря и полей; 
Луна на гриве трепетала, 
И становился путь светлей. 

На древних плитах у дороги 
Блуждал неверный свет зарниц; 
И восставали тени-боги 
Из тьмы исчезнувших столиц. 

И даль белела, даль звенела, 
Кружился месяц — бледный щит; 
За тенью тень легко летела — 
И конь летит, и мир летит. 

Над киммерийскою землёю 
Встал Карадаг, как древний храм; 
И Понт полночной синевою 
Катил века к его ногам. 

И ночь предстала неизменной, 
Умолк у скал полночный вал; 
И путник, тайною вселенной 
Пленённый, перед вечным встал. 

В ней гасли царства и светила, 
Но сквозь забвение и года 
Одна и та же в мире сила 
Дышала морем, как всегда. 

Над Понтом* ночь уже редела, 
Заря касалась древних плит; 
И даль, что сумраком немела, 
Теперь багрянцем вся горит. 

Тропа вела к виноградам, 
Прохлада веяла с полей; 
И кров гостеприимный рядом 
Белел сквозь сумрак тополей. 

С коня сошёл он у порога 
И обернулся: небосвод 
Алел; за ним вилась дорога, 
А море славило восход. 

Так замкнут круг его скитаний, 
Но в сердце песня родилась — 
Из света, сумрака, преданий 
В ней вся Таврида отозвалась.

*Понт -древнее поэтическое название Чёрного моря.
Древние греки называли его
Понтом Эвксинским — «Гостеприимным морем»