Безначальная

Запредельность 
не холодность. 
Этот Мир, 
сотворённый когда-то
моей рукою… 
Я сказала тебе:
“Милый друг, твори!”
А ты взял и решил
жить, творить со мною. 
Пусть отточен мой ум, 
не черства душою. 
Я могу быть любой
и шутить, смеяться. 
Так зачем же мне 
прятаться, защищаться, 
облачаться в доспехи
и притворяться
недоступною Вечностью
ледяной? 
Запредельность
не холодность. 
Я – Источник. 
Это значит, что мудрость
неразделима
со способностью 
чувствовать
все глубины
и делиться любовью
как глубиной. 
Разве мудрому нужно
кричать о силе
и пытаться доказывать, 
кто сильнее? 
Кто умнее, кто лучше, 
как надо делать… 
Я считаю подобное
ерундой. 
Если есть ерунда, 
так, пожалуй, это. 
Простота и открытость
куда важнее. 
Если веришь и любишь –
душе теплее. 
Если любишь, не требуя
ничего. 
Не отвергну – приму. 
Запредельность тоже 
одиночество знает, 
имеет раны. 
Запредельности ведомо, 
что быть слабым –
совершенно естественно
для всего, 
что душой обладает, 
пусть самой смелой. 
Быть усталым и сломленным –
не порок. 
Запредельность пришла 
не хрустальной девой,
что витает над миром, 
и холодок 
от усмешки презрительной, 
словно иглы, 
загоняет под кожу, 
вонзает в сердце. 
Я же вынесла здесь 
над собой насмешки, 
я здесь многое вынесла, 
ну и что? 
Не от мира сего, 
но не строю стены. 
Мне они не нужны, 
не нужны мне маски. 
Не желаю казаться
такой железной, 
чтобы ты не увидел –
во мне есть мягкость. 
Не желаю казаться
такой серьёзной, 
чтобы ты не увидел –
во мне есть лёгкость. 
Я вообще не желаю, 
мой друг, казаться. 
Запредельность
не холодность
и не пропасть. 
Не мираж, не обман, 
а такая правда, 
как правдивы цветы, 
как правдивы птицы. 
И при всей запредельности 
я – родная, 
и прошла столько лет, 
что уже за тридцать… 
А глаза всё такие же, 
смотрят небом. 
Да и сердце всё то же… 
Да всё как прежде! 
Безначальная,
женщина и ребёнок… 
Целиком прямо здесь, 
а не где-то между.