Сухая ветвь

(Куплет 1) Я закрыл ноутбук. В комнате вымерла речь, Только гул кулеров да пыль на паркете. Я пытался историю взять и отсечь, Как хирург убирает узлы на портрете. Я хотел начертить безупречный чертёж: Кто кому кем приходится, даты и числа. Но чем глубже копал, тем отчётливей ложь Проступала сквозь цифры из мёртвого смысла.

А за рамой пустой — только холод стекла,
Там, где должен висеть мой прапрадед усталый.
 Эта память по капле из рода ушла,
Растворилась в пыли городских коммуналок.
И зияет дыра в родословной стене,
Где кончается сталь боевая...
Я смотрю на себя в ледяном окне —
Я их крови почти не знаю.

(Куплет 2)
Я открыл старый диск.
Там папка «Семья».
Мутный скан черно-белого снимка.
 На меня смотрит дед, словно судит меня,
 Из-под глянца потёртого фотоснимка.
Он стоит у станицы. Ремень портупеи
 Перехвачен сурово и туго.
У него были те же глаза, что и мои,
Когда он хоронил своего друга.

(Бридж / Проигрыш) (Звук старого проектора или шелест страниц)
«Тётя Зина... Она сберегла альбом», —
 Прошептал я, сглотнув ком отчаянья.
Этот дом, этот сад, этот выжженный холм —
Это всё ещё часть мирозданья.
Не музейная стать. Не гранитный колосс.
Просто руки, мозолями стёртые вкровь.
 Они жили взаправду. И это всерьёз.
Это гуще, чем просто кровь.

(Припев)
А за рамой пустой — только холод стекла,
 Там, где должен висеть мой прапрадед усталый.
 Эта память по капле из рода ушла,
Растворилась в пыли городских коммуналок.
И зияет дыра в родословной стене,
Где кончается сталь боевая...
Я смотрю на себя в ледяном окне —
Я их крови почти не знаю.

(Кода / Аутро)
Георгий листает файлы метрических книг.
Цифры дат обретают живые лица.
Мой оборванный корень опять стал велик,
Если просто позволить ему распрямиться.
 Я вписал своё имя в пустые поля.
Я вернулся. Я встал в строй. Я дома.
Под ногами теперь — родная земля.
А не просто чужая истома.

Поэтическая версия рассказа Тишина в бункере https://proza.ru/2026/06/16/1549