Есть в теле такая привычка

Есть в теле привычка страшнее отравы,
Без запаха, вкуса — лишь скрежет в костях.
Она выжигает душевные травы,
Внушая мозгу первобытный, животный страх.

Я помню: мне пять. На корточках тихо
Сижу во дворе у сухого ствола.
Там время не шло, там сгущалась листва,
И ноша соломки для муравья была
Важней всех уроков и «быстро»,
Что прятали в голосе липкую дрожь.
Тогда я не знал расписаний магистра,
Где жизнь променял на просроченный грош.

Теперь это вшито под кожу, под рёбра:
Мой дефолтный код — бесконечный забег.
Мы стали друг другу потребностью чуждой,
Статусы плотностей прячем от всех.
Мы пищу бросаем в телесную топку,
Не глядя в тарелку, листая судьбу.
Спешка сожрёт счастье по самую пробку,
Так и не дав распуститься ему.

Сегодня... Я шёл сквозь бетонные соты,
Лавируя между стаканчиков-бед.
И вдруг кто-то свыше нажал на какие-то счёты,
Выключив этот навязчивый свет.

Я поднял глаза над панельным гранитом,
Над серостью лиц, опоздавших везде.
Небо взорвалось расплавом нефрита —
Золото плавилось в розовой мгле.

Тени ложились густыми мазками
Фиолетово-чёрного масла ночей.
Город застыл золотыми клыками
В пламени первых осенних лучей.
Воздух прозрачен, но с привкусом мёда,
Ранняя осень — сухая печать.
Каждая капля дождливой природы
В рыжем луче начала трепетать.

Это мгновенье ударило током.
Тысячи утр променял я вот так
На миражи за стеклянным потоком,
Где жизнь — только бег по расшатанным тропам.

Но тут же под дых ледяная тревога:
«Опоздаешь! Сгорит твой дурацкий дедлайн!
Все уже пишут! Какого ты бога
Смотришь на небо?! Вернись в свой онлайн!»
Паника била холодным ознобом
Не от угрозы упасть или пасть.
Просто стоять, оставаясь без гроба
Дел, оказалось мучительней, чем бежать.

Ведь спешка — лишь трусость. Страх встретиться взглядом
С тем, кто внутри, когда выключен гул.
Белый шум дел — это тех, кому надо,
Чтобы ты вечно куда-то свернул.

Им нужен спешащий — с ним легче на сделку,
воздух и совесть сбывают в кредит.
Кто медлит — чужой, кто стоит — безделкой
прослыл, а вздохнувший — предательски сыт.

А жизнь не живёт в электронных таблицах,
в будущем, где обещают покой.
Она здесь, сейчас перед глазами
Лучится приветливым осенним теплом.