Приехали...

Не думай о других, живи, не беспокоясь,
Чтоб сладкой жизнь была, была приятной чтоб –
Так начинался путь тех, кто садился в поезд,
Считавших, что весь мир обязан им по гроб.
Приятно проводниц в узде держать из страха,
И жалобам людским конца и края нет –
Не может сделать чай, ползёт как черепаха,
Не свежее бельё, не вымыт туалет.
Оставят проводниц, так машиниста хают,
Что скоростной состав безграмотно ведёт –
То гонит, то ползёт, то качкой раздражает,
То в свой свисток гудит, безмозглый идиот.
Нажрутся чеснока и плавленого сыра,
Испивши коньяка стакан в кругу семьи,
Откроют дверь в купе, разбудят бригадира,
Чтоб высказать ему претензии свои.
Насядут на него и громко обвиняют,
Что не способен он порядок навести
То исками трясут, то штрафами пугают,
Грозятся разорить, уволить, извести.
А поутру народ, решивший возмутиться,
Что чай не принесли, по поезду пошёл,
И обнаружил, что ушли все проводницы,
И даже машинист с помощником ушёл.
А на двери купе начальника бригады
Приколотый листок, а в нём не в бровь, а в глаз:
«Идите на хрен все! Езжайте, как вам надо,
Без качки, без гудков, а главное – без нас!»
Всё поменялось враз, всем стало не до смеха, 
Стоят не знамо где на запасном пути.
У тех, кто так хотел вперёд с комфортом ехать,
Не вышло ничего. И даже завести.
Никто не ищет их. Прижились как сумели.
Допили кипяток, доели сухари.
Состав стоит, гниёт, колёса приржавели,
И пассажиры в нём живут как дикари.