Триста тысяч часов

Триста тысяч часов на полётных приборах
Пресыщают, обыденностью становясь.
И не радуют окна в морозных узорах,
Паутина в росе, крыльев бабочки вязь.

Перестав удивляться в потерянном детстве,
Маясь жизнью и мыслью, что станется с ней,
И спасаясь от скуки в паническом бегстве,
Я ищу там, где ярче, острей, солоней.

Мне четыре, я трогаю стёклышки носом,
И они, как живые, мне шепчут: «Привет...»
Всё понятно и в тот же момент под вопросом.
Я вдыхаю огромный и радужный свет.

"Поскорей! Мы торопимся. Что же ты встала?" -
Строгий голос вскрывает пространство ножом.
А Судьба в тот момент свой клубок размотала,
Сердце девочки наживо сшив с витражом.

Вырываюсь и плачу с недетской тоскою,
Расплываются стёкла далёким пятном,
Но израненный взрослой всевластной рукою
Мой восторг через годы живёт на Цветном.

Тридцать три накрывают усталым цинизмом.
Где-то в горле всё тот же отчаянный всхлип.
Словно кукла с поломанным вдрызг механизмом
Я пытаюсь сказать через скрежет и хрип,

Наконец затянуть себя в узел потуже,
Уничтожить следы проржавевших гвоздей...
Но душа, ощетинившись иглами стужи,
Умещает всё меньше и меньше людей.
20 июля 2026