Голод

Полгода — камень на груди,
Её слова — как ветер в луже:
Полгода — некуда идти,
Полгода я уже простужен.

Я ей пишу — в ответ молчанье,
Я ей звоню — глухая нить.
Я ей ищу лишь оправданье,
Но правду трудно отменить.

Она твердит: «Люблю, скучаю…» —
Но голос — будто из;за стен.
Слова летят, не достигая,
Как дождь, что падает на тлен.

А я — не слеп, не глух, не пуст,
Вокруг — «тепло», и взгляды эти.
Но каждый шаг — как тяжкий груз,
А сердце стонет из;под плети.

Её предательство — в молчанье,
В словах, что стали просто шумом.
Мы тонем в лжи и недопониманье,
В умолчании перед друг другом.

А вдруг она скучает, правда,
А вдруг сейчас в глухой тоске?
А я чужою жизнью занят —
Как жить потом в этой вине?

Не гром. Не крик. А тихий голод,
Что воет под ребром в ночи:
«Ты заслужил тепло. Ты молод.
Иди. Не лги себе. Иди.»

И вот — едва заметный шаг.
И что-то рвётся так внутри.
В глазах темнеет, словно мрак, —
И дальше не могу идти.

И вот, замученный я голодом,
Сбиваюсь с шага, глохну, млею.
Окутанный лишь только холодом,
Я сам себя не одолею.

И я обращаюсь к своим наблюдателям…
Умереть верным — или жить предателем?