Термы. часть шестая

   Наступило утро.
Надсмотрщик схватил его за плечо в тот миг, когда он пытался проскользнуть в кальдарий.

— Ты куда, пёс? — рявкнул он. — Тебя уже ждут.  Уже  прислали повозку. Иди.
Александр вырывался, кричал, что должен оставить цветок — последний ирис, который он держал в кулаке, — но надсмотрщик ударил его по руке, цветок упал на  камень. Белые лепестки окрасились в серый от грязи цвет.
Александр смотрел на них, пока его тащили к выходу. Табличка так и осталась у него за пазухой. Он не успел её оставить. Он не успел попрощаться.

      Повозка ждала у ворот терм. Грубая деревянная клетка на колёсах, где уже сидели двое других рабов, прикованных за ноги к скамье. Александр шагнул в неё, и решётка захлопнулась за ним.

    Лошади тронулись. Рим медленно отдалялся — красные крыши, мраморные колоннады, шум рынка. А потом и они исчезли за поворотом.

   Александр сидел в клетке, сжимая в руке обломок таблички, и глядел на дорогу, которая уводила его на юг.
Он смотрел на горизонт и думал о ней — о её смехе у моста Эмилия, о её руках, переплетённых с его, о поцелуе на рассвете у мавзолея.

«Я умру в Капуе, — думал он. Я никогда больше не увижу её!

Всё в голове спуталось у него. Он страдал. Из глубины его души со стоном,  прорвалось её имя: «Валерияяя!!! Валерияяя!!!»

       А потом он услышал стук копыт. Сзади. Быстрые, нарастающие. Он обернулся и увидел в облаке пыли всадницу на белом коне, которая скакала за повозкой, размахивая рукой.

Это была она.

— Стойте! — кричала Валерия. — Остановитесь!

Седок, сидевший рядом с возницей, приказал остановиться. Повозка накренилась. Валерия спрыгнула с коня на землю, подбежала к клетке и схватилась за прутья.

— Я купила тебя! — крикнула она, глядя на Александра с мокрым от слёз лицом. — Я дала Марку  деньги сегодня утром, все до последней монеты. Я продала серьги, браслеты, всё, что у меня было. Ты — мой. Ты свободен.

      Александр не верил своим ушам. Он посмотрел на охранника, который спустился с повозки и держал в руках свиток с печатью.

    Решётка открылась. Цепи упали с ног. Александр вывалился из клетки прямо в руки Валерии — грязный, с синяками на лице, в разорванной тунике, но живой.

Она обнимала его, гладила его голову, шептала:

— Я успела, слышишь? Я успела. Ты свободен, Александр. Свободен!

    Он стоял на коленях на пыльной дороге и плакал — впервые за двадцать лет, с тех пор как его увезли из Коринфа.

— Моя... — шептал он. — Моя Валерия... Ты спасла меня. Ты спасла меня.