Наивные. Глава 23 - Зачем пишутся стихи

ЗАЧЕМ ПИШУТСЯ СТИХИ. (глава 23)

Два еврея общаются, переписываясь друг с другом в Интернете:
– Моня, я придумал, как без дополнительных затрат и усилий увеличить количество всем довольных граждан России – России всех евреев подарить Израилю.
– Но…
– Никаких «но», читай в обратном порядке: "Израилю подарить евреев всех России".

В.Ф. Николайчук, «В обратном порядке».

Визит главы отеля майора Сонета. Покурили-поговорили, – деловитость американцев вновь находит своё подтверждение: под нажимом Сонета Челзвит соглашается принять всех граждан города с двух часов пополудни до позднего вечера. Честные собкоры и прочее, прочее...


Челзвит дописывал ответы
Когда явился гость в жилете:
Майор Сонет – глава отеля,
Потомок барда-менестреля (1),

Усевшись прямо на кровать
Он стал сигару доставать,
Засунутую им за ухо,
И, вытащив её, заухал.

Такой вот голос с хрипотцой
И как у филина глухой
Ему достался по наследству
От тех, кто жил ещё по средствам,

И, проживая с чувством век,
Любил встречать в росе рассвет:

– Вы, сэр, не только несуразны
Вы ко всему ещё заразны, –
Болеет вами весь отель,
С утра стучатся в мою дверь;

Хотят услышать ваш ответ,
На то, чтоб их принять чуть свет;

Плюют на все мои сентенции –
Всем подавай аудиенцию (2) –
И требуют, чуть не сейчас,
Чтоб вы устроили показ.

Придётся вам их поприветить,
Так легче будет жить на свете,
Чем вы подумали вначале,
Хотя и слова не сказали.

Продлится, долго ли она?
Похоже с двух и до темна.

– Ещё чего для вас мне сделать;
Быть может курицу зарезать? –
С усмешкой отвечал Челзвит,
Приняв достойный, гордый вид. -

Майор устало закурил,
Как будто вырыл сто могил:

– Желать – одно; тут я согласен,
Но путь ваш, сэр, небезопасен,
У местных действует закон:
Разлюбленных из сердца вон!

Когда подключатся газеты,
Особенно «Мадам Вендетта»,
Осудит вас и стар, и млад,
И даже тот, кто глуповат,

Ну а невежа с опытом
Добьёт вас своим хохотом.
Невежа вам встречался, сэр,
Смеющийся тишком, как зверь?

Не правда ли, он мил при этом?
В глазах его лучится свет,
Но то злорадства в них отсвет, –
Пред вами идиот с приветом.

Приветствует причём кивком,
Тогда как надо языком:
Осадок после этой встречи:
А человека ли я встретил?

Ну если ты настолько глуп,
Что не встречал больших…,
Так напиши себе на лбу
Две строчки в рифму… хоть одну:

«Стучать два раза с двух до трёх,
Но аккуратно: чтоб ты сдох!»
Эх, серость... где же это мне
Всех просветить в такой дыре! –

Майор Сонет пыхнул дымком, –
К тому, что говорит йеменец
Вам надо подойти с умом.
Я всё же местный уроженец. –

Тут встрепенулся было Мартин,
Но сразу сник, как листья в парке:
– Да, пусть приходят ради бога,
Я их привечу у порога.

– Что ж хорошо, – сказал Сонет.
– А в чём здесь, кроется секрет
Такого их ко мне внимания?
Чего им надо от меня?! –

Челзвит, отбросив все старания,
Вдруг поднял на дыбы коня.

Майор Сонет же моментально
Занялся непонятно чем:
Заделал шляпу наизнанку,
Одел на голову, затем

Провёл перстом с виска по лбу,
Со лба метнулся к подбородку,
Где у него росла бородка,
Потом – поднялся на губу…

И, подмигнув затем Челзвиту,
Бочком, бочком… пропал из виду;

Но только вышел он за двери,
Как в нём проснулся менестрели,
Приставил руку он ко рту
И затрубил в неё: – Ту-ту!

– Вот это да! – опешил Мартин, –
Таких я не встречал людей;
В нём есть и опытность прожиги,
И простота, как у зверей;

И возраст неопределённый, –
То молод, а то явно стар…
И вы, смотрю я, Марк, смущённый...
Каков однако экземпляр!

– Вначале я смотрел со смехом,
Но стало стрёмно мне сейчас:
Вы говорили с человеком,
Который лучше, чище нас

Раз в сто, а может даже в двести;
Побольше гирьки не найти,
Ведь есть предел породе этой
С ума от честности сойти. –

Хоть улыбнулся Мартин наш,
Но был не в духе и тотчас,

Заклеив важных два письма,
С одним сходил до бочки-ёлки (3);
Другое мальчику вручил,
Скучавшему давно без толку;

Вернувшись в номер лёг поспать;
Заснул в одно мгновение,
Да крепко так, что испытал
Кошмарные видения,

А в них неважные концы,
Недобрые предчувствия
И концентрация всех сил
С индукцией-дедукцией (4).

Ах эти страхи! что в них толку,
Когда уже в тенетах волка:

Лишь показали стрелки «два»
Явился в номер вновь глава,
И вот уже Сонет с Челзвитом
Шагают вместе с важным видом;

Пройдя, пустой прохладный зал,
Толкнув Челзвита: – Что вздыхаем? –
Майор с балкона закричал:
– Челзвит Эдемский в тронном зале!

«Вот это да, – подумал Мартин, –
«Челзвит Эдемский», – как хватил!
Да в нём писатель пропадает,
Сказал, как графством одарил».

И тут полезли все наверх,
Полезли тут же забывая,
Что из свободного пространства
Котлета выйдет отбивная;

Ведь у свободы свой закон,
Чуть что – к окну и птичкой вон;
В итоге в зале том битком,
Да и на лестнице залом.

И те, и эти, и другие
Вели себя, как заводные,
И каждый руку тряс с улыбкой,
Переполняемый с избытком

Любовью к Мартину родному
И где-то даже дорогому.

Кто половчее, тот пожал,
А кто-то выжат был из зала,
Как фарш с дырявого забрала,
C одною мыслью: « Я – не жал»,

И, очутившись во дворе,
Стоял, опешив, на жаре,
Ну а хрипатый наш Сонет
Пытался шум свести на нет;

Залез ещё куда-то выше
И где-то – из под самой крыши –
Неслись команды его вниз
И били точно о карниз,

О плечи, головы, колени,
Проёмы, стены и ступени:

– Кто поздоровался, – гуд бай!
Какого дьявола возиться!
Эй, парикмахер из «Горгоны (5)»
В салоне тискай мастерицу!

Мадам с магнолией? – Приятно…
Оставьте, мэм, внизу корзину!
Она с бельём? Тащите, ладно…
Шикльгрубер, подлая скотина!

Опять с сигарой прёшься в зал,
Недавно уши надирал…
Она бездымна до поры
И предки ваши вар-ва-ры!

Держитесь, джентльмены, краёв!
Держитесь края, умоляю!..
Пошёл куда?!.. Ну погоди!
А я тебя не презираю?!!!

Лишь только завтра протрезвишься,
Под ручку двинемся к шерифу!
Да-да! – свидетели найдутся:
Всё те же Шнайдер, Чих и Зифа.

Там объяснят тебе, подлец,
Каким являться во дворец! –
Кричал Сонет иль не кричал,
Шёл напролом безумный вал:

Фигуры две невзрачные,
Успев налиться в складчину,
К объекту бросились, как львы,
Свалив свидетеля главы.

Предмет разделав на фрагменты:
Носки, штанины, рукава, –
В раздел пошла и голова, –
Въезжали с ходу в элементы;

Потом в глаза смотрели зорко;
Искали сор, бревно, иголку?...   

Но результат был нулевой:
Найти соринку хлопотно
В глазу чужом после пивной
Собкорам даже с опытом,

В блокнотах записали сразу,
Что цвет носков не подходящий,
Что на шнурках узлы от сглазу,
Сюртук – вполне, но чуть кричащий

И сшит портняжкой молодым:
Фалдит пиджак плечом одним.

Подковка старая одна
Их раздражала, как могла,
И то сказать, – она была
Бесстыдно стёрта аж до дна!

Но не писали – врать не буду –
По принципу «Сойдёт верблюду»

Я не за то, чтоб люди пили
И под влиянием дурмана
О всём судили сыто-пьяно,
И не за то, чтобы курили,

Я лишь за то, чтоб главный наш
Не увлекался, как торгаш,
Сам был в потребностях умерен
И в глупостях не так уверен:

Ведь то, что валится из рук
Добыл не он, а тяжкий труд
Предшествующих поколений,
Их мужество и светлый гений,

И стало быть ему пора
Вернуть нас в светлое вчера
Хотя бы лишь, хотя бы лишь,
Чтоб возродить «Планету Иж».

Волюнтаризм (6) у нас уж был.
Быть может кто-нибудь забыл
Чем завершилось его дело? –
Союз развален, как и не был!

Что характерно, – хрущевизм
Живёт и здравствует поныне,
С одним отличьем – у него
Теперь совсем другое имя.

К чему приводит путинизм? –
К тому же, что и хрущевизм:
Троцкистскую не вспомнить стать (7),
Зачем тогда стихи писать?

Лев Троцкий по заданью США
Тащил всех русских на кострище:
В всемирном жертвенном огне
Горели мы бы тыщами.

Да, повезло – мы не сгорели
И ледоруб нашёл "вождя",
Но Путин снова, блин, у цели
И рвётся грудью за царя... (8)

И что, – какая мясорубка?
Империалистическая?
Но это полный же отстой!
Для них... оптимистический. 

Призвание его – френолог (9),
Профессия его – юрист:
Владелец двух таких наколок
Не любит биллиард и «Вист»;

В кругу наскучивших людей
И надоедливых друзей
Он выделяется уж тем,
Что сам рождён незнамо кем.

Набрав похожих на себя,
Не менее двух-трёх десятков,

Он этой группе не спеша
Рассказывал о недостатках
Какой-то головы чужой,
Черноволосой, молодой.


ПРИМЕЧАНИЯ

1) Менестрель, в средние века, странствующий поэт – музыкант, трубадур.

2) Аудиенция, официальный приём у высокопоставленного лица

3) …с одним сходил до бочки-ёлки…   араукария, вечнозелёное хвойное дерево, в природе достигает 60 – 65 метров в высоту.

4) Индукция-дедукция; философские термины, применённые здесь автором в шутливом контексте. Индукция, способ рассуждения от отдельных частных фактов и положений к общим выводам, обобщениям. Дедукция, интеллектуальный процесс, представляющий собой движение мысли от общего к частному, в результате чего из общего выводятся частные положения.
 
5) Горгона, в греческой мифологии крылатая женщина – чудовище со змеями вместо волос.

6) Волюнтаризм; для волюнтариста важнее всего желание человека, а не логика действий. Он отрицает разум и верит в то, что человечеством движет воля.

7) Троцкистскую не вспомнить стать… Троцкий мечтал, выполняя задание мирового империализма, бросить русских в костёр Мировой революции, в пожаре которого мы бы неминуемо погибли. Сейчас же – и русских, и украинцев сжигают в пламени разбушевавшейся Мировой контрреволюции, – империалистической бойни, – очаги которой постоянно вспыхивают в разных уголках земного шара; конечной же целью, проводимой крупномасштабной, глобальной контрреволюции, является создание единого Мирового цифрового концлагеря.

8) За царя..., за царя тьмы.

9) Френолог, френология – антинаучная теория о связи психических и моральных свойств человека со строением его черепа.

На фото: растение араукария.