не принимай моё слово за милость

С появления моего первого бредового произведения люди стали замечать, что я на самом деле не существую по-настоящему и что я, видимо, фикция. Кто-то даже предположил, что я плод коллективного творчества. Но я это я и у меня свои бзики:  обожаю нетрезво  сказанное слово. Слова связаны круговой порукой, они становятся фразами. И выражение «пригрел на груди змею» вряд ли подразумевает, что змея потом выразит вам благодарность.


Пытки дождями становятся тише.
Нянчит сентябрь кровавые листья.
Мёртвые домыслы ходят по крыше
(Осень сегодня какая-то лисья).


Знаете ли вы, что в Осло Норвежская академия ищет безрукого и безногого глухонемого, который не привнес бы никакого вклада в историю нашего времени, чтобы вручить ему Премию мира?

 Наш поэт  слишком потрясен, чтобы хоть что-нибудь сказать. И в первый раз по-настоящему потерял дар речи.  Бедный, он все думает, что дважды два – четыре. Вранье. Дважды два – одни слова, вроде дважды как бы два, и по приказу свыше делают вид, что их четверо. Им надо соблюдать приличия, а нам-то зачем…


Лягу – набыченно-ласкова – в силос:
Медленно слушать подземные реки.
Не принимай моё слово за милость.
Правда страшна, как культя у калеки.


Считать моего героя экологической катастрофой, вроде разрушения озонового слоя, который защищает вас от избытка ультрафиолетовых лучей, – это чистейшая мизантропия, или я в этом ничего не понимаю.  Посудите сами: вот вы, вот мир...Вы  расшаркиваетесь, несете все одну и ту же  приятную им  чушь.. А они  обвиняют  вас  в бредовом идеализме с элементами мечтательности и мессианства.

Впервые с сотворения мира у нашего героя  в глазах вспыхнул гнев. Судьбе плевать. Судьба все сожрет. Да и вообще, что такое для судьбы все наши имена… и псевдонимы. Ваш удав когда глотает мышь, не спрашивает ее имени. .
А  Любовь – просто слово, которое хорошо звучит.


Пытки любовью закончатся ложью.
Снится зима в ледяном полушубке.
Я без тебя опухаю до дрожи,
Милый Серёжа, мечта однолюбки.


Наконец-то   его страх закономерен, он – часть этого мира. Вот уже он спрашивает себя: может, мы разрабатываем собственные системы мерзостей, чтобы стать повелителями ужаса?

И всё таки  он зажег надежду, чтобы стало посветлее и не так правдиво: то есть - спичку. Он не стал зажигать свет, потому что тот включается надолго.  А спичка гаснет быстро, и сразу зажигаешь другую, и зажигается новая надежда, и каждый раз становится легче.

На  стихи поэта Андрей Кац. Доктор
http://stihi.ru/2019/10/03/2657