Слепок молчания

Мой дом — музей нетронутых вещей,
Где пыль лежит, как саван на паркете.
Здесь тишина звенит в пустом буфете,
И время — воск, застывший на свече.

Я — экспонат в витрине из стекла,
Застывший в позе «вечное терпенье».
Здесь даже эхо собственного пенья
Съедает мгла, что стены облекла.

Не воздух — гипс. Вдыхаю — и хрустит
В грудной клети невидимая форма.
Молчание, как чёрная платформа,
В ночной состав уносит мой кульбит.

Я пробовал кричать — но звук, как йод,
Разъел гортань и вытек каплей в раму.
Я здесь чужой. И даже тараканы
Не водят здесь свой маленький народ.

Мне одиночество не тенью — жерновом
Легло на грудь и мелет позвоночник.
И я — не человек, а многоточие
В поэме, не дописанной никем.

Здесь давит мысль, что Бог устал и слеп,
Что связь с эфиром рвется на морозе.
И я ношу себя, как камень в позе
Атланта, что удерживает склеп.

Не приходите. Здесь не нужен гость.
Здесь даже я — лишь контур отсыревший.
Пока дышу — я сам себе успевший
Забить в могилу собственной же гвоздь.

Я выплюнул молитвы, как слюну.
Слова мертвы. Они — сухая известь.
Осталось лишь одно — нести на вывеске:
«Я жив. Но это только поутру».