Воскресенский. Глава 32

Глава 32 Цыганка
Август 2026г.

Последнее утро августовского дня было прохладным. Солнце лениво бросало свои лучи на золотые купола храма, но тепла в них уже не было. Воздух пах сыростью и увяданием — осень чувствовалась даже в этом раннем свете.

На ступеньках храма сидела одинокая женщина в шёлковом чёрном платье. Она смотрела в одну точку, не замечая ни прохожих, ни голубей, ни шума города. Её бледное лицо искажала боль, а одинокие слёзы катились по щекам, оставляя влажные следы на дорогой ткани платья.

В этот момент мимо проходила Ада Рогоцева. Она была невысокого роста, смуглая, с длинными чёрными волосами, которые струились из-под яркого платка. Её карие глаза, цвета карамели, смотрели на мир с хитрецой и добротой. Она остановилась, заметив незнакомку, и с любопытством принялась разглядывать эту фигуру, похожую на призрака.

Ада подошла ближе, осторожно, словно к раненой птице, и тихо произнесла:

— Что ты, красавица, плачешь? Кто тебя обидел?

Инна вздрогнула, но головы не подняла. Её плечи напряглись.

— Мы не знакомы, — ответила она резко. — И почему вы мне «тыкаете»?

Цыганка улыбнулась, не обидевшись. Она присела на ступеньку рядом, поправила длинную юбку и дружелюбно произнесла:

— Давай познакомимся. Меня зовут Ада.

— У меня нет желания общаться, — фыркнула Инна, отворачиваясь. — Уйдите.

— Дай свою ладонь, — мягко сказала Ада, протягивая руку. — Я тебе погадаю.

Инна недоверчиво покосилась на неё:

— У меня нет денег.

— Я знаю, — ответила цыганка, осторожно взяв её ладонь. — Я не беру за это платы.

Она склонилась над раскрытой ладонью, провела пальцем по линиям, задумалась. Её лицо стало серьёзным.

— Ты получила по заслугам, красавица, — тихо сказала она. — Бумеранг прилетел обратно.

Инна резко отдёрнула руку, в глазах вспыхнула злость:

— Кто вы, чтобы судить меня?

— Никто, — спокойно ответила Ада, не сводя с неё карамельных глаз. — Но я всё знаю о тебе. Твои родители погибли в автокатастрофе в день твоего рождения.

Залевская вздрогнула. Побледнела ещё сильнее.

— Откуда вам это известно?

Цыганка улыбнулась, поправила платок, из-под которого выбилась чёрная прядь волос.

— Я вижу больше, чем говорю, — ответила она. — Ты носишь ребёнка. Будет девочка. Ты убежала от мужа, который убивал тебя морально.

Инна прижала ладонь к животу, будто защищаясь.

— Боже… — прошептала она.

— Ты отреклась от всего материального, — продолжила Ада. — И за это судьба тебя отблагодарит.

— Моя жизнь закончилась, — еле слышно произнесла Инна, и слёзы снова хлынули из глаз.

— Ты ошибаешься, — цыганка обняла её за плечи, притягивая к себе. — У тебя жизнь только начинается. И ты будешь счастливой.

— Меня зовут Инна, — выдохнула та, всхлипывая. — Вы так говорите, чтобы меня утешить. У меня даже дома нет.

— Пойдём ко мне, Инна, — мягко сказала Ада. — Будешь жить со мной.

— Я не хочу вас обременять…

— Не говори глупостей, — цыганка поднялась со ступенек, протянула руку. — Неудобно спать на потолке, а не с добрыми людьми. Давай на «ты».

Инна помедлила, но в конце концов вложила свою дрожащую ладонь в тёплую руку цыганки.

— Хорошо, — тихо ответила она. Спасибо.


Дом Ады стоял на окраине города, в старой части, где деревья росли прямо у окон. Он был деревянным, покосившимся, с тёмными от времени стёклами и покосившимся крыльцом. Внутри пахло сушёными травами, деревом и дымом.

Обстановка была простой: старый диван с вытертой обивкой, деревянный стол, покрытый скатертью, несколько табуреток, в углу — старый сундук. На стенах висели яркие платки и сухие травяные пучки. Бедно, но чисто и уютно.

Как только они переступили порог, из комнаты выбежали двое детей.

Старший — мальчик лет восьми, с густыми чёрными кудрями, которые вечно лезли в глаза, и большими карими глазами, в которых горело озорство. Его звали Роман. Он был худощавым, с острыми локтями и быстрыми движениями.

Младшая — девочка лет пяти, с такими же кудрявыми волосами, заплетёнными в две непослушные косички, и огромными сияющими глазами, в которых светилась любознательность. Её звали Мария. Она была пухленькой, с ямочками на щеках и вечно вздёрнутым носом.

— Мама, а это тётя кто? — спросил Роман, уставившись на незнакомку с любопытством.

— Это Инна, — ответила Ада, снимая платок. — Она будет жить с нами.

— Красивая, — выпалила Мария, подбежала к Инне и обняла её за ноги, подняв голову. — Ты красивая!

Инна растерялась. Губы её дрогнули, а в глазах блеснули слёзы — но на этот раз не от боли. Она присела на корточки и погладила девочку по кудрявой голове.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты тоже очень красивая.

Ада тем временем прошла на кухню, загремела посудой. Через несколько минут она принесла тарелку с горячей яичницей, хлеб и поставила перед Инной.

— Кушай, — сказала она, протягивая ложку. — Ты, наверное, давно не ела.

Инна взяла ложку, посмотрела на еду, и по её лицу пробежала тень удивления.

— Спасибо, — тихо сказала она и начала есть.

Дети уселись за столом рядом, с любопытством поглядывая на неё. Роман крутил в руках ложку, Мария подпёрла щёку ладошкой и смотрела, как Инна ест, с открытым восхищением.

— Я поем и уйду, — сказала Инна, не поднимая глаз. — Не хочу вам мешать.

— Не уходи! — воскликнул Роман, и в голосе его прозвучала искренняя тревога. — Оставайся. Ты хорошая.

Инна подняла глаза, встретила его взгляд — и впервые за долгое время улыбнулась искренне. Тепло разлилось по её груди.

— Ты так думаешь? — спросила она тихо.

— Да, — уверенно кивнул Роман.

Ада, стоявшая в стороне, смотрела на них с доброй улыбкой.

— Оставайся, сколько нужно, — сказала она. — Наладишь свою жизнь — уйдёшь. А пока — здесь твой дом.

Инна вытерла глаза, снова улыбнулась и перевела взгляд на Аду.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — Я не знаю, как отблагодарить…

— Живи, — ответила Ада просто. — И будь счастлива.

В тишине комнаты слышалось только тиканье старых часов и детский шёпот. Инна смотрела на детей, на их доверчивые лица, и внутри неё что-то начинало оттаивать.