Чингачгук

       Вот и наступили летние каникулы! Саша с мамой собирались ехать к бабушке и дедушке, в село.
Сказать, что мальчонка был рад предстоящей поездке - ничего не сказать: он готовился в путь с такой радостью, будто ожидалась, как минимум, важная экспедиция в джунгли Амазонки.
Скучные детские площадки среди городских многоэтажек изрядно надоели, а вот село сулило настоящую свободу и кучу приключений.
  Наконец, долгие километры дороги остались позади. Встреча с родными людьми была невероятно тёплой, а верные товарищи встретили всей душой - он приехал не впервые, и всех там уже знал.
В сельской местности дети бегали и играли, где хотели. Но их приблизительное местонахождение не являлось секретом ни для кого.
Крутой обрывистый берег Бузана стал излюбленным местом для компании мальчишек девяти-десяти лет. Здесь они ловили рыбу, купались, загорали и играли в футбол, войну, и в любые другие детские игры, в которые хотелось.

На этот раз, объявив себя индейским племенем, решено было построить вигвам для размещения в нём тайного штаба, ведь "врагов" в округе хватало сполна.
Дети с азартом взялись за дело. Береговая круча как нельзя лучше подходила для этой цели,  а выступающую часть укрепили прочными толстыми ветками карагача.
Штаб вышел отменным! Оставалось изготовить луки со стрелами, и соорудить лестницу, так как берег был довольно высок и мальчишки нередко скатывались к воде кубарем. Это было весело, но сейчас мешало держать "оборону".
Пацаны ловко нарезали крепких веток ивняка, принесли из дома верёвки и принялись за работу. Те, кто имел некоторые навыки, руководили процессом. В итоге всё было готово. Лестница получилась надёжная  - теперь никакой враг не страшен!
Вождём был единогласно избран Санёк. С помощью угля и глины новоиспечённые индейцы навели себе боевую раскраску. Оставалось раздобыть головные уборы с перьями.
Кто-то вспомнил, что в домашних курятниках, бывает, нередко валяются перья, которые куры сами теряют естественным образом.
Насыщенный день завершался. Вождь объявил операцию "Перья", и все разбежались по домам.

Наутро Саша спал дольше обычного.

- Набегался вчера внучок, вот и спит крепко. Пусть выспится! - сказал дед Василий, обращаясь к супруге, и отправился кормить кур.
Бабушка Шура готовила завтрак.

Из курятника дед вернулся озабоченный и за столом сообщил:

- Мать, к нам хорёк наведался.

- Опять?! Ты его застал?

- Я толком не разглядел.

- И много кур погубил?

- Куры-то целы, а вот петька пострадал. Видать, отбивал их, как мог. Герой!

Женщина не утерпела и, оставив недопитым чай, поспешила в курятник.


Ещё вчера этот красивый крупный петух с ярким гребнем, ярчайшим оперением, с длинным, богатым хвостом, переливающимся изумрудно-рубиновыми тонами, гордо вышагивал, восхищаяя всех, кто его видел - одним словом, являлся украшением двора, но сейчас его было не узнать. Он безучастно сидел в углу, как старая больная курица с ободранным хвостом.
Хозяйка покачала головой:

- Надо же, как сильно пострадал, бедненький, - она погладила его, будто любимую кошку, и вернулась за стол.

- Ты насыпь ему сегодня отборного зерна, он ведь кур защитил! - попросила она и занялась делами.

Вскоре проснулся внук и, наскоро позавтракав, убежал к товарищам.
В домашних хлопотах время быстро летит, вот уже и полдень миновал.
Дед Василий отправился звать пострела на обед: тот в играх мог и забыть про еду.
Каково же было его удивление, когда он увидел на берегу бегущую ватагу индейцев с яркими перьями на головах. Особенно красивое оперение головного убора было у Саши - настоящий Чингачгук!
Бледнолицего заметили и остановились.

- Обедать пора! - донеслось издали до вождя.

- Скоро приду! - прозвучало в ответ.

- Вот тебе и хорёк... , - развёл руками дедушка.

Шкодник задерживался, поэтому сели обедать без него.
Под конец трапезы дед не выдержал:

- Мать, ты знаешь где петькины перья-то?

Женщина вопросительно подняла голову.

- На голове у СанькА. Чингачгук он! Они там все до одного лица углём размалевали и носятся, как индейцы с луком и стрелами.

У супруги выпала ложка из рук.
Не находя слов, она помолчала, затем с беспокойством произнесла:

- Ведь петух мог в глаза клюнуть... Ну, хоть эту беду отвело и то хорошо.

Вскоре Чингачгуку пришлось держать ответ.
Он чистосердечно признался в содеянном и пообещал больше не шкодить подобным образом.
Перья у него, конечно, никто не отобрал, и индейцы ещё долго совершали свои великие индейские подвиги на берегу реки.



                * * *


-


-