Воскресенский. Глава 29

Глава 29. К единственному, нежному

Из соседней квартиры тихо звучала музыка. Кто-то пел о единственном и нежном — о том, чего, наверное, так и не случилось. Но песня была красивой, тягучей, и Злата сквозь сон слышала её как чужую память.

Она с трудом подняла голову, приложила ладонь к виску. Голова раскалывалась, будто кто-то всю ночь стучал по ней молотком. За окном начиналось утро. И оно было хмурым — ещё не холодным, но уже не тёплым.

На кухне уже копошилась мама. Злата слышала, как она двигалась — уверенно, почти бесшумно, но с той особенной осторожностью, которая появляется у людей, привыкших полагаться на слух и память.Она прошла к плите, провела ладонью по стене, проверяя расстояние. Вдруг звякнула кружка — Зинаида Андреевна поставила её на стол, но та качнулась, и она подхватила её дрожащей рукой.

— Доченька, проснулась? — спросила она, повернув голову к двери.

— Да, мама, — ответила Злата, прикладывая ладонь к виску. — По голове будто молотком стукнули.

— Будь неладна наша соседка Ольга! — вздохнула Зинаида Андреевна, опускаясь на табуретку. — Нет от неё покоя никому. Всю ночь… ну хоть бы совесть имела.

— Жизнь в общежитии — она как лотерея, — усмехнулась Злата, поправляя подушку. — Кому-то тишина, а нам — боевые искусства.

— Говорила же тебе, доченька, — голос матери дрогнул, и она опустила руки на колени. — Не надо было продавать квартиру. И зрение моё не вылечили, и без жилья остались. Всё как-то… впустую.

Злата подошла к ней, положила руки на плечи. Зинаида Андреевна накрыла ладонь дочери своей — тёплой, сухой, чуть шершавой.

— Не переживай, мама. Я заработаю.

— Сейчас всё так дорого, — покачала головой Зинаида Андреевна, невидяще глядя в сторону окна. — Хотя бы малосемейку тебе приобрести…

— Мама, я закончу университет, стану известным журналистом и куплю нам просторный дом с садом. Ты сама посадишь там яблони.

— Мечтательница ты, — вздохнула мама, но уголки её губ дрогнули. — Мечтательница…

— А ты знаешь, — Злата взяла её за руку, — я верю в себя. И счастье нас ждёт впереди. Я это чувствую.

— Дай-то Бог, доченька, — ответила мама и замолчала. Потом наклонилась чуть вперёд, прислушиваясь к дыханию дочери, и добавила будто невзначай: — Только бы хорошего мужа тебе найти. Чтобы не осталась ты одна, когда меня не станет.

— Мама, ты снова за старое! — Злата нахмурилась, но в голосе прозвучала не злость, а усталость.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — тихо сказала Зинаида Андреевна, протягивая руку и касаясь плеча дочери.

— Я уже счастлива, — возразила она и крепко обняла маму. — Главное, что ты со мной. Кстати, я купила тебе путёвку в санаторий.

— Зачем, дочь? — Зинаида Андреевна всплеснула руками, и одна из них задела кружку — та качнулась, но не упала. — Ты и так на всём экономишь.

— Ты сегодня уезжаешь, — сказала Злата, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вещи я уже собрала.

Зинаида Андреевна замерла. Рука, державшая кружку, дрогнула.

— Как сегодня? — переспросила она, и в голосе её послышалось недоумение. — Ты с ума сошла? Я же не готова… И кто со мной поедет? Я же ничего не вижу!

— С тобой тётя Валя поедет, — спокойно ответила Злата. — Я ей тоже оплатила путёвку. Она согласилась, обрадовалась даже.

— Тётя Валя? — Зинаида Андреевна повернула голову в сторону дочери, и в голосе её послышалось облегчение. — Но… я же не знала. Ты могла бы предупредить.

— Если бы я предупредила, ты бы начала крутить носом, — улыбнулась Злата. — Нашла бы тысячу отговорок: «денег жалко», «я не хочу», «всё равно ничего не вижу». А так — ты уже собрана, билеты куплены, и отказываться поздно.

— А сама? — тихо спросила Зинаида Андреевна, накрывая ладонь дочери своей. — Ты почему не едешь?

— У меня экзамены, мама, — вздохнула она, присаживаясь на корточки перед матерью. — И работа в доме престарелых. Мне нельзя пропускать. Но я хочу, чтобы ты отдохнула, подышала свежим воздухом. Санаторий специальный, для слепых. Там с тобой будут заниматься, массаж, процедуры, питание хорошее. Ты заслужила.

Зинаида Андреевна молчала. Её пальцы чуть сжали руку дочери, и на глазах выступили слёзы.

— Ты моя забота, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Вся в отца. Такой же упёртый, такой же добрый.

— Я знаю, — улыбнулась Злата, вставая. — Поэтому слушай меня и не спорь. Тётя Валя уже зайдёт за тобой через час. Поедешь, отдохнёшь, наберёшься сил.

— Я очень боюсь— призналась Зинаида Андреевна, и в голосе её послышалась робость. — Без тебя…

— Не бойся, мама. Тётя Валя будет рядом, я буду звонить каждый день, а ты вернёшься отдохнувшая и счастливая. Я тебя люблю.

Она обняла мать, чувствуя, как та дрожит, но уже не от страха, а от тепла.

— Не расстраивайся, мамочка, — Злата уже собиралась, закинула ремень сумки на плечо, сунула в неё конспект по философии. — Мне пора в университет. Сегодня экзамен у заочников.

— Правильно, доченька, без образования в наше время никуда. А Степан с тобой будет?

— Да, мы вместе сдаём.

— Злата, — голос Зинаиды Андреевны стал серьёзным, — Степа — хороший человек. Не упусти его, ты будешь с ним счастлива.

— Мама, Стёпа — хороший, но я его не люблю. Он друг.

— Стерпится — слюбится, — вздохнула мама.

— Я не пойду против своего сердца.

— А для сердца ты выбрала Дмитрия? — голос Зинаиды Андреевны стал громче. — Он не пара тебе, пойми.

— Мама, мне пора, — Злата быстро чмокнула её в щёку. — Хорошего дня.

— И тебе, доченька, — ответила мама, повернувшись в сторону дочери. — Ты будешь счастлива со Степаном. Больше ничего не скажу. Тебе решать.

Злата уже натягивала куртку в прихожей, завязывая шнурки на кроссовках.

— Спасибо, мама, — сказала она, не оборачиваясь. — Зачем мне замужество? Не хочу я в это болото.

Она закрыла дверь и замерла. Секунду стояла, прижавшись к холодной стене. В ушах всё ещё звучал мамин голос: «Стерпится — слюбится». Она сжала ключи в кулаке так, что металл впился в ладонь.

— Нет, — прошептала она в пустоту. — Не пойду против себя.

Она разжала пальцы, посмотрела на ключи, сунула их в карман и шагнула к лестнице.