Жизнерадостный

Родился он ребёночком обычным
И с малых лет уже озорничал,
Но был всегда таким оптимистичным,
Что жизнь свою ни разу не ругал.

Любой провал иль, может быть, помеха
Ему казались жалким пустяком:
На льду упал — бездонная потеха,
Совок сломал — не сморщился лицом.

Пролил тарелку, вовсе не воскликнул,
На небе тучи, а в душе — светло;
Гулял, промок, нисколько не поникнул,
Ведь в дождь ему не менее тепло.

Подрос чуть-чуть, и школа уж встречает,
Довольно ожидало неудач:
Забыл тетрадь — листочек выручает,
Вернулся с двойкой... где же детский плач?

Задиры-одноклассники пытались
Ему периодически мешать,
Как следствие, от гнева разрывались:
Их "жертве" было просто наплевать.

Чего с мальчишкой только ни бывало —
Улыбка помогала без конца,
Его вообще ничто не огорчало...
Прошли часы, недели, месяца:

Экзамены мгновенно пролетели,
Получен аттестат, диплом, медаль;
А следом — института колыбели
Да планы, растянувшиеся вдаль.

Казалось бы, огромнейшая радость!..
Увы, но мир по-своему велит;
Судьба решила или же случайность:
Диагноз страшный — полиомиелит.

И, словно нож, из уст врача седого
Вонзилось это слово прямо в грудь,
Лишив надежды парня молодого,
Фактически ему отрезав путь.

В глазах других давно бы всё померкло:
Семья, работа, дети... что теперь?..
Его же эта новость не повергла,
Притом попробуй горе соизмерь.

Он глянул чрез окно на птичьи стаи,
На солнце, на небесную лазурь,
На тополя, резвящиеся в мае,
Стеля из пуха белую глазурь.

Затем свой взгляд на доктора уставил,
И вдруг мелькнула радость на лице:
— Вы знаете, — он мягко голос сбавил,
— Я с детства думал: счастье в бытие.

Оно лишь в том, что мы живём на свете,
Что видим ежедневно пред собой,
Но ежели беда раскрыла сети,
О чём жалеть, зачем срывать покой?

Нельзя позволить трудностям вмешаться,
Тем более — каким-то мелочам;
Забот хватает, как же не признаться,
Любому человеку, даже вам.

Вы думаете, я сейчас заплачу,
Начну сходить с ума от ваших слов...
Но нет, я поступлю совсем иначе:
Смирюсь и буду ко всему готов.

Естественно, свою я знаю участь,
И жив пока, не стану горевать;
Не нужно сердце родненькое мучить,
Пойду-ка потихоньку отдыхать. —

У доктора аж выступили слёзы,
Такого он не слышал никогда:
— Одних сбивают с ног сии прогнозы,
Другим, выходит, это ерунда? —

Закрылась дверь, немедля опустилась
Глухая тишина над головой...
Парнишке днями хуже становилось,
Да силы убывали в разнобой.

В его палате не было ни звука,
А только кардиограф трепетал,
Царила ужасающая скука,
Но даже здесь частенько он мечтал!

Беседовал с медсёстрами о разном,
Ещё безостановочно шутил,
В таком-то состояньи несуразном
Буквально всех на редкость поразил.

На капельницы, маски с кислородом
Внимание не вздумал обращать,
Про неблагоприятные отчёты
Стремился торопливо забывать.

А время резко скорость замедляло,
Минуты растянулись в целый час;
Лекарства, белый свет и одеяла
Назойливо мерцали возле глаз...

Прошло с того момента три недели,
Недуг в итоге выиграл этот бой.
Смиренно на приборе отзвенели
Гудки кардиограммы удалой.

И шутки не доносятся с палаты,
И бодрый голос больше не звучит...
Но вера в жизнь осталась самой главной,
Иначе люди вряд ли б жить смогли.

Судить не буду, что кому присуще,
Оспаривать нелепо чей-то взгляд,
Остался лишь один вопрос живущим,
Карающим себя и всё подряд:

Вот собственную жизнь хоть кто-то может
С таким настроем искренним любить?
Уж в духе паренька по воле Божьей
Желание это было не убить.

Не ведал он, что значит — быть предвзятым,
Черту добра и зла не пересёк,
Он не был ни великим, ни богатым.
А просто жизнерадостным. И всё.

07.09.26 г.