Радист в горах

Он принял смену в том июльском зное.
Последний борт унёсся, тая в синь.
Он думал — горы, я и мысль-полынь.
А оказалась вечность, и их двое.

Сентябрь укрыл листвой сырые тропы,
Ноябрь принёс с собой колючий наст.
И радио — единственный балласт,
Связующий с равниной — смолк, и стопы

Прислушиваться к тишине устали.
Лишь вьюга выла за стеклом окна.
Остался он один. Внутри — зима,
Среди вершин, что над долиной встали.

Сначала — страх. Он бился в стены клетью,
Орал на ветер, спорил сам с собой,
Кричал в эфир — беззвучный, мёртвый, свой —
И упивался этой круговертью.

Сходил с ума от белого безмолвья,
От снега, что съедал любой предмет,
От неба, где застыл полярный свет —
Безмолвный бог у мира в изголовье.

Потом тетрадь. Дрожащая рука
Выводит буквы криво, как во сне.
О прожитом. О детстве. О весне.
О том, что жизнь — как быстрая река.

Писал о снах, о вымышленных лицах,
О вкусе хлеба, съеденном давно,
О женщине, что смотрит из кино...
И что-то стал он прояснять в страницах.

Он перестал искать чужой ответ.
Он слушал эхо в каменных теснинах.
Он видел солнце в снеговых лавинах.
Он понял вдруг: Его здесь больше нет.

Есть только Он. Не тот, что ждал и злился,
А тот, кто мерил шаг под скрип дождей,
Кто стал мудрее тысячи людей,
Когда наедине с собой молился.

В его молчаньи — правда всех веков.
В его дыханьи — горная прохлада.
И оказалось: больше и не надо
Ни радио, ни писем, ни звонков.

Он думал связь — спасительная нить,
И ждал помех из внешнего эфира.
А самый важный голос в центре мира
Звучал внутри и не хотел молчать.

Тот голос был и старше, и мудрей,
Чем все, кого он слушал до сих пор.
Он был ему и друг, и приговор,
И отблеск самых сокровенных дней.

Теперь они молчали наравне —
Он и его душа, без лишних фраз.
И в тишине рождался в первый раз
Тот человек, что жил всегда вовне.


*** © Бойков Ю.Б. (07.09.2026) ***