Трудно быть богом

Нанизанный на светлую волну
Божественных и благородных мыслей,
Влачусь я сквозь ужасную страну,
Где гаснут все глаза и души скисли.

Вдали, на западе грохочет гром.
Остерегаясь подлых провокаций,
Я думаю все только об одном:
«О, как бы мне в крови не замараться».

Средь улицы, в телеге, не стыдясь,
Лихому блуду предаются трое.
Из кабака вываливает мразь,
Друг друга смачно матюгами кроя.

Повсюду грязь, зловоние, бардак.
На виселицах стынут чьи-то кости.
Солдаты добивают двух бродяг.
Терплю, но зубы стиснулись от злости.

Не вмешиваюсь. Мне запрещено
В неспешный ход истории соваться
И приводить в порядок вещи, но...
Черт побери, так хочется вмешаться!

Столицу обуял переворот.
Кишки придворных жарят во фритюре.
Мне безразлично, кто на трон взойдет,
Но книжников пусть выпустят из тюрем.

Мыслителей, целителей, певцов,
Которые ни в чем не виноваты,
Пусть амнистируют, в конце концов,
Но я молчу, ведь я здесь соглядатай.

Вот юноша... Однажды при луне
Мы с ним разговорились у арыка.
Стихи его запали в душу мне...
Сейчас его настигнут, горемыку.

Ублюдки с вилами за ним бегут.
Вот он уже замешкался, хромая.
Ну, все, харэ, я больше не могу,
И я из ножен меч свой вынимаю.