Розовый пирог

Добрый день честному люду,
Ныне[1] вам гутарить[2] буду.
Днесь[3] история моя
Начинается с меня.
 
Гостевал я в Лиепае,
Чуть в апреле и чуть в мае,
Я худой, как кипарис,
Имя мне – Ницетас Лис.
 
Зелен я, как лист берёзки[4],
Хоть ношу из льна обноски.
Во мне росту футов шесть[5],
Сотни книг успел прочесть.
 
Горожане в Лиепае,
Жили дивно, аки[6] в рае.
Убедился в этом сам,
Верьте вы моим словам.
 
Пред любым на белом свете,
За слова свои в ответе,
А за ваше понимание,
Отвечает ваше знание.
 
Если кто-то исказил,
Суть словес[7] моих сменил,
Нету в том моей вины,
Мои стези[8] не мутны.
 
И знаком я ныне там
Многим жёнам и мужам,
И теперь я их узнаю,
По одним лишь, по глазам.
 
В Лиепае жил литовец,
Что знавал[9] груду пословиц.
Он всё делал по уму,
Имя Томас, суть, ему.
 
И фамилию свою
Он носил, как изумруд,
Был покорен он житью,
Калинаускас зовут.
 
Он имел добротный нрав,
Сам ни горд, ни величав,
Он любил весьма котов,
Его вид не был суров.
 
Дружелюбен Томас был,
Среди местных дурнем слыл[10],
И впускал к себе под кров:
Лисов, ласок, барсуков.
 
Он работал в ресторане,
И готовил пироги,
При хозяине-тиране,
Чьи устои столь строги.
 
И работал там кассир
Разодетый в кашемир[11].
Его звали – Дзинтарс[12] Целминьш,
Был он зряч, как нивелир[13].
 
Был высокий, как жираф,
И имел занудный нрав.
С пышной гривой, как у льва,
Он ходил уж года два.
 
Выполнял свою работу,
Как последнюю заботу.
Всю неделю ждал конца,
А особенно – субботу.
 
Ведь в субботу, всякий раз,
Одеваясь понарядней,
Брал с собою контрабас,
Что ему всего отрадней.
 
Выступал он в местном клубе,
Ноты – золотом считал,
Нрав имел, конечно, грубый,
Но зато он ноты знал.
 
Их начальник был не млад[14],
Своим норовом он хлад[15],
Он любил зело[16] гроши[17],
– «Все купюры хороши!»
 
– Говорил он непрестанно,
Столь слащаво и жеманно.
Поучать любил других:
И молодших[18], и старших.
 
Пан Кястутис Адомайтис
Говорил: «Фигнёй не майтесь!»
Он наказывал за лень
И ворчал, как старый пень.
 
В его славный ресторан,
Будто был всегда он зван,
Заявлялся генерал,
Что вино одно хлебал.
 
Руку левую по ране[19],
Он носил всегда в кармане.
Нрав его, увы, тяжёлый,
А руки рукав был полый.
 
Как он руку потерял,
Ни один из нас не знал,
Не предал он и огласке,
Почему ходил в повязке.
 
Витовт[20] было ему имя,
Молчаливей был он мима.
Но Вишняускас, давно,
Звали люди все его.
 
Приходила часто к ним
То это за этим, за сим,
И красавица-латышка,
Что студентка и худышка.
 
Её имя было – Лана,
А фамилия – Зариня.
И крутила всё романы,
Аки Рижская графиня.
 
Вот приходит ранним днём,
Снова Лана в ресторан,
Где, забывший обо всём,
Молодой сидел пацан.
 
Не направилась к нему,
Сразу к Томасу пошла,
– «Дай ладонь тебе пожму»
– Говорит ему она.
 
Он протягивает руку.
– «Поболтай, развеем скуку!»
– Предлагает ему Лана,
Быв ни трезва и ни пьяна.
 
Моет Томас свой стакан:
– «Ну, а что, каков твой план?
Расскажи мне про учёбу,
Как живёт там ваш декан?»
 
– «Всё ажурно, потихоньку,
Исключили правда, Соньку,
Ныне мы проходим вены,
Разрезая плоть гиены».
 
«Я давно с тобой дружу,
Часто в гости захожу,
Но такой яремной вены[21],
Не видала, погляжу[22]».
 
«У тебя, видать, она,
Сильно кровью снабжена,
Ибо цвёт её темнее,
От того мне и милее».
 
И сказав всё это вслух,
Возбудился её дух,
Тянет руку к его шее,
Голосок в разы нежнее.
 
«Говорю я без прикрас,
Фиолетовый окрас,
Очень сильно привлекает»
– Говорит и вблизь шагает.
 
Он отпрянул от неё,
Посмотрел в её глаза:
– «Ты давай, бросай питьё,
Не вертись, как егоза».
 
«Хоть девица ты умна,
Больно ликом[23] ты красна».
– «Ну так, ты ж меня смущаешь!
Я то знаю и ты знаешь!»
 
Он уверенно взглянул,
Пару раз пред ней моргнул,
Говорит: – «Иди поспи»,
И к работе взор вернул.
 
Лана чуть пред ним помялась,
Словно вида засмущалась,
Говорит, всё строя глазки:
– «Расскажи мне, Томас, сказки».
 
Дзинтарс Целминьш, что был рядом,
Их окинул странным взглядом
И спокойно говорит:
– «Вот те раз, поэмы зрит[24]».
 
Лане было всё равно,
Что ответил ей латыш,
Он не кот, что зрит в окно,
И она, совсем, не мышь.
 
Призадумался пирожник,
Что ей ныне рассказать?
Был талантлив, как художник,
Но и быль увел ваять[25].
 
Не желая изводить
Ожиданием подругу,
Томас начал говорить,
Выполняя ей услугу:
 
– «Расскажу тебе я, Лана,
Про историю жемайтов[26],
Со времён былого стана,
Егда[27] не было и сайтов».
 
«Как сразило племя их,
Всех своих соседей,
То напал вопрос на них:
– “Где искать нам снедей[28]?”»
 
«Призадумались они,
Что-то порешали,
И сказали: “Как ни жни,
Жать одни устали”».
 
«“Может будет людям гож[29]
Некто видный из вельмож?
Говорит наше чутьё,
Что улучшится житьё”».
 
«И направились гурьбой[30]
К низменному дубу,
Поделиться чтоб мечтой
Пану лесорубу».
 
«Того пана знали все:
Вороват в своём гротеске
И подобен столь лисе
Джюгас Бялобжескис».
 
«Говорят они ему:
“Жить одним нам ни к чему.
Отыщи-ка ты нам князя,
Чтоб по нраву твоему”».
 
«И повёл их за собой,
Цельной[31] дружною толпой:
– “Вон, ребятки, пальцем тычу,
Регимантас Багдзевичюс”».
 
«“Я узнаю у него,
Жаждет ли он володеть[32]?»
Может надо ли чего?
Вдруг от зла начнёт алеть[33]?”»
 
«Джюгас подошёл до князя,
Тот глядит, на низ не слазя.
– “Драть их, княже, можно даром,
Даже в нраве вашем яром[34]”».
 
«Согласился Регимант,
Засияв, как адамант[35]:
– “Дани будете платить,
Бунтов мне не воротить”».
 
«“Если всё же изловчитесь,
То велю я вас казнить,
Может смилуюсь, как мню[36],
Ну, а может, и казню”».
 
«“Ну, а так, чего желать?
Буду вами помыкать[37].
Посылаю лесоруба,
Чтобы было кому дать”».
 
«Джюгас же не вздумал ждать,
Начал дани собирать,
Но дошли до князя слухи,
Что лесник стал воровать».
 
«Он взревел: “Я запорю!”
И послал ему петлю[38],
Но лесник ушёл со сцены –
Огурцом изрезал вены».
 
«Джюгас казни избежал,
Ну, а князь добрей не стал.
Злобу выместил свою
На жемайтах он в бою».
 
«Регимант пошёл на них,
Взяв солдат с собой своих,
Половина из солдат,
Убежали аккурат[39]».
 
«Всех солдат тех окаянных,
Он сменил на оловянных.
Говорят, что были лучше,
В столкновениях ураганных».
 
«И поднялся резко дым,
От ядровых медных пушек.
Князь, с настроем боевым,
Вдаль рванул со всех катушек».
 
«Борзо[40] вышел он из дыма,
Обогнав, с отрывом, рать[41],
И деревню их, что зрима[42],
Стал на брёвна разбирать».
 
«Разобрал он все дома,
Утомился князь весьма.
Весь народ отдался в плен,
Ибо был зело смирен».
 
«Князь не был тогда жесток
И забыл им сей грешок.
Но чтоб было с них взыскание,
Взял девиц на поругание».
 
«А мужчин он испорол,
Чтоб не зрели на престол.
Ну, а чтобы не болели,
Выдал семьям их рассол».
 
«Славно празднуя победу,
Стал подобен дармоеду,
Сильно выпил наш литовец
И упал ничком[43] в колодец».
 
«Моя сказка завершилась,
В ней мораль одна таилась:
Ты не пей и не кути,
Чтобы сердце дольше билось».
 
Лана смотрит на него:
– «Это да, сказать легко,
Но попробовать труднее
Иль сказала чёт не то?»
 
Протерев свои глаза,
Мнит о чём-то, не спеша,
А потом идёт к кассиру,
Хоть в кармане ни гроша.
 
«Что предложите вы мне?
Скипидар иль купорос?
Что залить сейчас вовне[44]?
Не смутил вас мой вопрос?»
 
Смотрит Дзинтарс ей в лицо:
– «Ты худа, как деревцо.
Ты когда, голубка, ела?
Часом, ты не заболела?»
 
Она смотрит, улыбаясь,
Явно ликом восхищаясь:
– «Я тебе, милок, признаюсь,
Понемногу я питаюсь».
 
«К слову, твой поджарый[45] вид,
Повышает аппетит.
Лучше есть тебя с грибами
Или цельно, как салями?»
 
Дзинтарс взял её под руку
И отвёл её домой:
– «Тяжелит мою поруку[46]
Её норов роковой».
 
И прошло немного дней,
Наступили изменения,
Ведь Кястутис стал чуть злей
Ко всеобщему смятению.
 
Молвил он, не в плане шутки:
– «Мы работать будем сутки!
Круглосуточно отныне,
Чтобы жить всегда в малине».
 
«Если тягостна мигрень –
Виновата в этом лень,
Труд – наилучшее лекарство,
Посему – трудись весь день».
 
Это явно не к добру,
А для Томаса особо –
Нету сменщика ему
И печётся им лишь сдоба[47].
 
Наступил четвёртый день,
Когда поздно пить женьшень,
И круги уж под глазами
Идут плавными волнами.
 
Лисы, ласки, барсуки,
Всё смешалось вдруг внутри,
И совсем не до работы,
Как на печь ни посмотри.
 
Он уволился с работы,
Ибо была ему в тягость,
Отоспался он с охоты
И пришла немного благость.
 
Только, нынче, пироги,
Для него теперь враги.
Ему снятся и в кошмарах,
И довлеют на мозги.
 
Вот, идёт он по дороге,
Резко дёргаясь в тревоге,
И его встречает Лана,
Что всё также ликом пряна.
 
– «Что дружок с тобой случилось?
Вид твой явно нездоров,
Может, что-то приключилось?
Ты давно уже таков?»
 
– «Вечно снятся пироги,
Хоть ховайся[48], хоть беги,
Я забросил уж готовку,
Ныне ем одну морковку».
 
– «Чем жевать морковь чрез силу,
Ты купи сарсапариллу[49].
Продаёт девица блёкла –
Кармелита Папазогло».
 
«Ну, а ежели рассудок
Твой немало пострадал
И не спал ты много суток,
Психиатра час настал».
 
И пошёл он к психиатру,
Быв ни спущен и ни задран
И пришёл он на приём,
Была сумка лишь при нём.
 
Психиатр говорит:
– «Пусть вас груз не тяжелит
Все проблемы разграничу,
Я – Альгирдас Буткевичюс».
 
«Есть идея у меня,
Как помочь проблеме вашей,
Все тревожности пленя,
Чтоб имели зрак[50] вы княжий».
 
«Вы поспите, друже[51], вновь,
Насыщая щедро кровь,
И подумайте пред сном,
Что пирог не ведом[52] злом».
 
«Вы ложитесь на кушетку,
Закрывайте свои очи,
Если надо – дам таблетку,
Далеко ещё до ночи».
 
И послушал его Томас,
Лёг литовец снова спать,
И во сне он слышит голос,
Что литовца начал звать.
 
Видит Томас пред собой
Большой розовый пирог,
Но какой-то он другой –
Ни опасный и ни злой.
 
И пирог ему сказал:
– «Здравствуй, Томас, чтоб ты знал,
Мне печально, что страдал ты,
И что фобию[53] познал».
 
«Я тебе и дальше друг,
Но обидел если вдруг,
То прощу тогда прощения,
Чтоб извергнуть твой испуг».
 
И обнял его пирог,
Ровно так, как сам он мог,
И простил его литвин[54],
Аки брат иль аки сын.
 
И когда проснулся он,
То вопрос уж был решён:
– «Нету, доктор, уж проблемы,
Это был чудесный сон».
 
И сказал врачу спасибо,
Став здоровым, аки глыба.
На прощанье дал морковь.
«Каротин[55] питает кровь».
 
Он нашёл себе работу,
Что была ему милей,
Там начальник чтил субботу
И нутром куда добрей.
 
Дзинтарс тоже не козёл
И с работы той ушёл.
Перешёл туда, где Томас,
С прилежанием жал колос.
 
Лана учится и дальше
Без прогулов и без фальши.
Так же клеится к литвину,
Чтоб рассеять им рутину.
 
Витовт – славный генерал,
Алкоголь совсем убрал,
Пьёт отныне лишь кефир,
Обтирая свой мундир.
 
И без лишних антитез[56],
Носит он теперь протез.
Как глазной, так и ручной,
И повязке уж долой.
 
А Кястутис Адомайтис,
Тут уж, люди, не печальтесь,
Ресторан закрыл с концами,
Правда, с горем и слезами.
 
Ну, а что же до меня,
То я, голову склоня,
Говорю вам всем спасибо,
Что внимали[57], не тесня.

Сноски:
[1] Сейчас.
[2] Рассказывать, повествовать.
[3] Сегодня.
[4] Имеется ввиду, что очень молод.
[5] 6 футов сопоставимы 183 сантиметрам.
[6] Как, словно.
[7] Слов.
[8] Пути, тропы.
[9] Знал, имел знание.
[10] Был известен.
[11] Ткань из шерсти коз.
[12] Имя переводится с латышского, как «Янтарь».
[13] Прибор для измерения дальности.
[14] Молод.
[15] Холоден.
[16] Очень.
[17] Деньги.
[18] Младших.
[19] В значении – после раны.
[20] Витовт – архаичная форма имени Витаутас, которой сейчас называют только литовских князей былого периода. Витовт Вишняускас – исключение из правил и, по сути, его истинное имя звучало бы, как Витаутас Вишняускас.
[21] Одна из жизненно важных вен, расположенная в области шеи.
[22] Погляжу, в значении: «Я, погляжу, ты хорош», а не в буквальном смысле – поглядеть.
[23] Лицом.
[24] Наблюдает, смотрит, изучает.
[25] Создавать, творить.
[26] Так ранее называли всех литовцев, а ныне именуют конкретный народ, который проживает в одноимённом этнокультурном регионе Литвы.
[27] Когда.
[28] Еды, пропитания.
[29] Угоден.
[30] Вместе.
[31] Целой, всей.
[32] Владеть, властвовать.
[33] Становиться алым, краснеть.
[34] Буйном, яростном.
[35] Алмаз.
[36] Как думаю, как мыслю.
[37] Деспотически обращаться.
[38] Виселицу.
[39] Как раз, тотчас.
[40] Быстро, скоро.
[41] Войско.
[42] Видима.
[43] Лицом вниз.
[44] Внутрь.
[45] Худой и мускулистый.
[46] Поручительство.
[47] Выпечка, хлебобулочные изделия.
[48] Прячься.
[49] Безалкогольный напиток, который делают из ветвей смилакса.
[50] Взгляд.
[51] Друг.
[52] Известен, наполнен.
[53] Страх хронического характера.
[54] Одно из наименований литовцев, но теперь имеющее отношение к славянам, которые проживали на территории Литвы. Фактически, он мог быть и литвином, если у него в роду были славяне.
[55] Главный витамин моркови.
[56] Преувеличений, драматизма, глубины.
[57] Слушали.

(Дата написания: Сентябрь 2026)