Сивилла

Тень двузубых заточенных вил,
Очевидно, забытых кверентом,
Расчертила ступеньки наверх
Под сухими плетями плюща.
Веет сыростью, слышится смех
от разбитых пустых постаментов ,
Да ржавеют на блюде ключи
от любых хитроумных замков.
Не намерено ждать и прощать
Провидение  - сытая львица,
Предвкушая божественный зов,
Возлежит на багровом песке.

Здесь одна из последних сивилл-
неподвижна меж миром и словом ,
над развернутым свитком молчит
с медным зеркалом в темной руке.
На исколотых терном ступнях
Изумрудные ящерки дремлют,
На губах её иней и пепел,
Горький мед из-под сомкнутых век.
Десять факелов - ларв смоляных-
Обескровят разреженный воздух,
Многогласный тягучий напев
поглощает дыханье живых:

Причитания скифских  химер,
пробужденных в оттаявшем склепе,
Или стон в расступившихся   льдах
Над страдающим ртом полыньи.
Словно эхо поет в завитках
Белых раковин с отмелей звездных-
Там остались твои корабли,
Ожидая высокий прилив.
Словно шорох мелиссы на дне
Потайного ларца Птолемеев,
Перелившийся через края
под неспешный змеиный извив,
будто рокот курганов в ответ
на восторг золотой кобылицы,
сочетающей  твердь и огонь
под громами равнин грозовых.

Толкователи падают ниц,
Исступление вещее длится.
И дрожат капители колонн,
И пергамент под грифелем тлеет,
А по мрамору - ломаный штрих,
Сверху вниз
чьи-то когти прошлись.