Приобретая

А бред

Расставил все я ударенья,
все по размеру, по местам –
читаю вот стихотворенье
я с выраженьем тихо вам,
читатель-слушатель весёлый,
улыбчивый, как тот фокстрот.
Довольны остаются в сёлах…
…я выхожу на эшафот.

Хотел-то на Парнас взобраться,
преодолев советский страх.
Пройти не смог сквозь страсти,
обрушившиеся в горах.
По ветреной тропе предгорий,
где критик ждал с карандашом.
Хотел его я объегорить…
…он на Пегасе, я – пешком.

А тут лавина приключилась
и стало мне не до войны.
Молва в печали превратилась
и генератором вины
в одно мгновенье тут же стала
давить на скромность всем во вред.
Настало время злой опалы,
мол, не Поэзия, а бред.

Я снова вышел на орбиту
непонимания стихов,
где всё былое позабыто,
не помнит кто своих грехов.
Других же обвиняют в этом,
барьеры ставят им в пути
и замораживают в Лету
написанные мной стихи.

Незамкнутая бесконечность,
разорвано её кольцо.
Печальной жизни быстротечность
и смытое рекой сельцо.
Воспоминаньем будоражит
воображение моё.
Становится до жути страшно
воды свободное литьё –

стремленье затопить просторы
лугов, лесов, забок, полей,
свалив дома – вокруг заборы,
река шумела злее, злей.
Спасались люди кто как может:
на лодках, брёвнах, просто вплавь,
остались без домов, о! Боже,
их положение поправь.


Приобретая

Слагаются поэмы сами,
записывать их успевай
ямбическими всё стихами.
Тетрадь свою не закрывай.
Открытой будет пусть всегда,
доступной вам в любое время,
как первородная звезда,
что светит прямо в ваше темя,

и мысли формирует пусть,
в стихи чтоб превращались фразы,
печали выражали, грусть
и вспыхивали чтоб алмазы
и превращались в бриллианты,
и радовали Души, глаз,
величественны были б, статны,
по форме радовали нас,

а содержаньем восхищали
и приводили всех в восторг,
читать чтоб их не запрещали,
чтоб неуместен был бы торг,
приобретая эту книгу,
читатель, призываю вас,
торговому предавшись мигу,
входить не надо вам в экстаз.
P.S.
Я в “Соловьиный сад” случайно
забрёл ещё вчера с утра
и поклонился розе чайной,
встречала там её сестра
фарфора белого цветами,
что розой названа любви,
с колючими она шипами,
руками голыми не рви.

Мне прокричал осёл без маски,
что камни вёз он на хребте,
где райские звучали сказки
и всё тонуло в доброте
осоловевшегося счастья
с печалью жизни на Земле.
До Душ бы как мне достучаться,
пока не скрылся сад во мгле.