Дверь, что открывает Бог

Мой долг — служить при том огне,
Что ты зовёшь своим стихом:
Дышать в ещё бесплотном сне
И оседать в золе потом.
Ваш мир расписан, как декор.
В нём спрятан отблеск прежних дней:
Здесь правда — лишь немой укор
Погасших, но родных теней.

Зазор меж явью я и ночью,
Дышу сквозь пористую тьму,
Не тень я — сущность, что воочью
Тебе является в дыму.
Бумага рвётся, если нет
Того огня, что мне поручен.
И в горсть я собираю свет,
Что ты рассыпал, тьмой измучен.

Мой отблеск стал твоей строкой,
Дыша нетленной прямотой.
Черновику же быть золой.
Так суждено. Я долг святой.
Несу я службу не впервые —
Я жил до самых первых слов:
Прошли эпохи вековые
Сквозь бездну рухнувших миров.

Мне горько знать: я не предтеча,
Не мне задумывать миры.
Я — шов меж светом и увечьем,
Ты — свет, что тлеет до поры,
Когда я стану просто пеплом,
Служитель выполнит обет:
И дух мой, крыльями окрепнув,
Взлетит туда, где тела нет.

Я не бесследный, кроткий прах,
Не пустоты немой итог —
Я не сгораю на кострах,
Я — дверь. Что открывает — Бог.
Тебе — в тот мир, где нет золы,
Где текст отбрасывает пламя,
Где недописанные сны
Стоят с закрытыми глазами.