Доморощенный критик...

[Intro]
Тишина перед словом —
это тоже язык.
Я давно уже понял:
не к нормам привык.

[Verse 1]
Ты открыл свою книгу,
провёл красной чертой,
усмехнулся негромко
над каждой строкой.
«Здесь запятая лишняя,
здесь падеж не тот» —
ты считаешь ошибки,
я считаю восход.

Ты живёшь по учебнику,
правишь чужой черновик,
но за грифелем серым
не слышишь, как крик
превращается в песню,
как боль — в синеву.
Я пишу, как дышу я.
Я пишу, как живу.

[Pre-Chorus 1]
Не проси меня ровно —
я рождён кривизной.
Каждый сбой в моём ритме —
это пульс, не изъян.

[Chorus]
Мне не нужен твой красный карандаш,
твой суд по линейке и угольнику.
Я — живой, я — горящий, я — мятеж,
а не текст для разбора по клеточкам.
Пусть кричишь, что я вышел за поля —
за полями и начинается земля,
где слова прорастают без правил и рамок,
где я — вольный, где я — наконец я.

[Verse 2]
Ты сказал: «Слишком много
местоимений здесь».
Я ответил: «Я — автор.
Я везде. Я и есть».
Ты скривился брезгливо,
занёс карандаш —
а я вспомнил то утро,
тот туман, тот пожар.

Я писал на обёртке,
на полях, на руке,
на запотевшем стекле
в электричке в тоске.
Не в тетради в линейку —
в самом центре груди.
Ты такого не видел.
Ты такого не жди.

[Pre-Chorus 2]
Не корми меня правилом —
я уже не голоден.
Мой голос неправильный —
значит, настоящий.

[Chorus]
Мне не нужен твой красный карандаш,
твой суд по линейке и угольнику.
Я — живой, я — горящий, я — мятеж,
а не текст для разбора по клеточкам.
Пусть кричишь, что я вышел за поля —
за полями и начинается земля,
где слова прорастают без правил и рамок,
где я — вольный, где я — наконец я.

[Verse 3]
Вдохновение — птица,
не терпит цепей.
Ты пытаешься клеткой
поймать журавлей.
Пока ты расставляешь
знаки между строк —
я уже улетел
туда, где горизонт широк.

Я не буду просить
твоего одобренья.
Моя рифма — не ради
чужого прочтенья.
Она — ради той ночи,
ради той тишины,
ради всех, кто не спит
по другую сторону тьмы.

[Pre-Chorus 3]
Ты листаешь страницы —
я листаю рассветы.
Ты ищешь ошибки —
я ищу ответы.

[Chorus]
Мне не нужен твой красный карандаш,
твой суд по линейке и угольнику.
Я — живой, я — горящий, я — мятеж,
а не текст для разбора по клеточкам.
Пусть кричишь, что я вышел за поля —
за полями и начинается земля,
где слова прорастают без правил и рамок,
где я — вольный, где я — наконец я.

[Verse 4]
Ты устал от меня —
я читаю в глазах.
Мой язык для тебя
как песок на зубах.
Что ж, останься со словарём,
с академией, с тишью —
а я снова возьму
то, что сердцем напишу.

Знаешь, я не сержусь.
Ты — зеркало, только
отражаешь не душу,
а форму и только.
Я благодарен тебе:
каждый твой приговор
превращается в строчку,
в мелодию, в вздор — нет, в простор.

[Verse 5]
Вот последнее слово —
и его я скажу
не по правилу вовсе,
а как чувствую, жгу.
Может, завтра забуду,
как правильно «жечь» —
но запомню то пламя,
что не смог ты пресечь.

Потому что я — автор.
Потому что я — жив.
Потому что за рамкой —
самый главный мотив.
И когда ты захлопнешь
свой учебник навек —
моя строчка останется.
Я — живой человек.

[Bridge]
Тихо. Просто тихо.
Карандаш на стол.
Слышишь — это ритм,
которого ты не нашёл.
Не в учебнике, не в правиле —
в паузе между слов.
Я молчу. И в молчании
я уже снова готов.

Это не бунт ради бунта —
это я, наконец.
Это голос без узды —
и ему нет конец... нет — конца.
Вот — нарочно оставил.
Пусть горит. Пусть живёт.
Настоящее — то,
что само из груди рвётся вперёд.

[Chorus]
Мне не нужен твой красный карандаш,
твой суд по линейке и угольнику.
Я — живой, я — горящий, я — мятеж,
а не текст для разбора по клеточкам.
Пусть кричишь, что я вышел за поля —
за полями и начинается земля,
где слова прорастают без правил и рамок,
где я — вольный, где я — наконец я.

[Outro]
Тишина после слова —
это тоже язык.
Я писал тебе это
долго — целую жизнь.
Ты прочтёшь и исправишь.
Я прочту — и пойму:
значит, снова живу.
Значит, снова — иду.