Глава 2. Практикум самоиронии

Как марсианин победил генерала.

— Итак, — Верт-ЭМ плавно прошёлся вдоль трибуны, его оптические сенсоры замерцали весёлым зелёным светом. — На-а-аше первое практическое упражнение в этом 2182 году. Задача: вспомнить поступок, совершённый из чистого пафоса, препарировать его и заставить класс искренне рассмеяться. Помните, смех над собой — это дезинфекция ума. Кто начнёт?
В классе повисла неловкая пауза. Дети переглядывались. Смеяться над другими умели все, но выставить на смех собственное эго — задача для первого урока непривычная.
— Можно я? — с верхнего ряда раздался странный щёлкающий звук. Сиреневый четырёхрукий марсианин по имени Крр-Шок неловко поднял сразу две правые ладони. — На Марсе у нас тоже есть... как это... гордость.
Галена ободряюще улыбнулась, и её мягкие кудряшки, обрамляющие лицо, задорно качнулись:
— Давай, Крр-Шок. Мы внимательно слушаем..
Марсианин спустился к трибуне, его суставы забавно пощёлкивали.
— В прошлом году я победил в Большом Межпланетном заплыве в жидком метане. Мне дали золотой панцирь. О, я был очень горд! Я надел его и пошёл гулять по дюнам, чтобы все видели, какой я великий спортсмен. Шёл, задрав все три пары глаз к небу... и не заметил песчаную воронку скрытня.
Класс замер.
— И что произошло? — спросил Верт-ЭМ.
— Я провалился. Панцирь застрял. Четыре лапы торчат кверху и дёргаются, а две нижние бьют скрытня по носу. Скрытень испугался, начал чихать. В общем, меня вытаскивали спасатели на глазах у всей секции. Самое глупое — панцирь пришлось смазать жиром подземного червя, чтобы он вылез. Я пах как тухлая водоросль ещё две недели. И каждый раз, когда я пытался сказать: «Но я же чемпион!», от меня все просто отворачивались и зажимали носы.
Класс взорвался дружным хохотом. Смеялась Галена, тихо хихикал Верт-ЭМ. Крр-Шок сам забавно защёлкал жвалами, его сиреневая кожа от смущения и радости пошла розовыми пятнами. Напряжение в воздухе окончательно растаяло.
Галена повернулась к первому ряду:
— Ну что, Макс? Твой прадед был генералом. А ты сам когда-нибудь пытался примерить его мундир?
Макс покраснел, шумно выдохнул, но космическая панорама и история марсианина уже сделали своё дело. Пафос парня дал трещину.
— Ну... было, — неохотно начал Макс, поднимаясь с места. — Месяц назад к нам в гости приехала делегация из созвездия Лебедя. Я решил показать им, что люди — хозяева Земли, и вызвался провести экскурсию на грави-бордах. Надел парадную куртку с погонами, встал в позу триумфатора, набрал максимальную скорость… и забыл, что на бордах стоит автоматическая система торможения перед препятствиями.
— И-и-и? — Верт-ЭМ подался вперёд.
— Борд резко затормозил перед декоративным кустом, а я — нет. Я полетел вперёд, пробил этот куст насквозь и приземлился точнёхонько в роботизированную тележку с удобрениями. Жидкими. Гости из созвездия Лебедя потом долго записывали в свои блокноты, что земной ритуал приветствия включает в себя ритуальное омовение в компосте.
Аудитория легла от хохота. Макс сначала криво улыбнулся, а потом сам начал хохотать до слёз, вытирая рукавом глаза. Его «генеральская» осанка исчезла, уступив место обычному, счастливому мальчишке.
— За-а-амечательно! — Верт-ЭМ захлопал в ладоши, издавая приятный металлический звон. — Первичный блок эго разрушен. Переходим к теории биосинтеза альтруизма.