Белая лилия

             1
Я вновь листаю твой дневник,
Мой друг, тебе б писать романы.
Жаждущим, он как живой родник,
Алчущим, как горсть небесной манны.


Мне ведом род твоих занятий,
И не с руки тебе эпистоляр.
Так краток миг для дружеских обьятий,
Поэтому себе позволю, как гусляр,


Вещать "каликам перехожим".
И жить в стихах твоей судьбой.
Быть сердцем на тебя похожим,
Любить и душу рвать с тобой.

Твой изящный, несовременный слог,
Кружева блистательных метафор,
И твои мысли, только как соавтор,
Я постарался передать, как смог.
      
           2

Шумел у наших ног прибой,
Волна играла белой пеной.
Шептали что-то нам с тобой,
В ночи, зажжённые Селеной,

Таинственно мерцающие звёзды,
Хранители всех тайн вселенной.
Убеждая нас, что никогда не поздно,
Довериться душе своей смятенной.

Власть неудержимого влечения,
Пьянила, как старое вино густое.
Оставив за спиною все сомнения,
Мы приняли решение не простое.

Как Парис с прекрасною Еленой
Бежали в Трою, так и мы с тобой.
Влекомые надеждой вожделенной,
И споря с переменчивой судьбой,

Мы от мирской бежали суеты,
Презрев моральные устои.
Жизнь не скупясь дарила нам цветы,
И не пугал удел сгоревшей Трои.

Нас не преследовал ахейский флот,
В неведении был и "Менелай".
Предвосхищая общественности лай,
Мы добровольно шли на эшафот.

Горгиппия, как древний Илион,
Нас приютила в тайне от сатрапа.
Но не дворец, а скромный пансион,
Уготовила гостеприимная Анапа.

Мы почти месяц провели в раю,
Вдали от пересудов и проклятий.
Не размыкая сладостных объятий,
У пропасти бездонной на краю.

Разверзнись вдруг бушующий вулкан,
Укрыв под пеплом нашу эпопею.
Обнявшись так бы и ушли в туман,
Как последние любовники Помпеи.

Ничто не омрачало нам идиллии,
Одно лишь, скоро возвращаться.
И букет роскошных белых лилий,
Благоухал, и не давал расстаться.

            3

Телефон трещал испуганной сорокой,
Тревога затаилась даже в шторах.
Из отпуска явиться раньше срока,
Услышал я. И волн призывный шорох,

Больше не ласкал мой нежный слух.
В морскую пену вернулась Афродита,
И с нею вся её божественная свита,
А Эрот внезапно оказался глух,

К моим бессмысленным проклятиям.
Уверовав, что это не надолго,
Я укладывал с тобою вместе платья.
А у ворот уже стояла "Волга".

И белой, легкокрылою квадригой,
Беглецов доставив на аэровокзал,
Водитель, храня в глазах интригу,
Исчез как Аполлон, ни слова не сказав.

Вот они, судьбы коварные причуды,
Еще под утро тебя кружил я на руках.
В звёздном небе сияли изумруды,
И в эйфории мы витали в облаках.

И вот мы кружим выше облаков.
Но звёзд холодный блеск обманчив.
Тебя ждал гнёт супружеских оков,
Ну а меня тревожный чемоданчик.

Тебе обрыдли супружеские узы,
И бремя постоянных споров.
Я обещал тебе вернуться скоро,
И разрубить с плеча Гордиев узел.

И это не был набор дежурных фраз,
Я уверял со всей душою пылкой.
Но капризная судьба, в который раз,
Смотрела в след с ехидною ухмылкой.

             4

Два долгих года, будто в наказание,
Я не имел возможности вернуться.
И словно обречённый на изгнание,
Мечтал к тебе лишь прикоснуться.

Ты виделась душистой белой лилией,
Дразнил меня пьянящий аромат.
Теперь, всё чаще, вижу реющих валькирий,
Но в случившемся никто не виноват.

На север провожая птичьи караваны,
Скрывал я сердца горький плачь.
И мои незаживающие раны,
Как мог лечил заморский врач.

Когда-нибудь кончаются напасти,
Проходит всё, прошло и это.
Но пусть послужат эти страсти,
Отдельной темой для поэта.

Вставал рассвет, огнём  пылавший,
Струилась в небе лазоревая синь.
И материнский взгляд уставший,
Горел от счастья. Домой вернулся сын.

Я бродил по улицам в волнении,
В бокале пригубив сомнения яд.
Искал с тобою встречи в нетерпении,
Надеясь радостный увидеть взгляд.

Голову склонив к плечу супруга,
Ты шла держась за детскую коляску.
Вы нежно смотрели друг на друга,
Доверчиво и с неподдельной лаской.

Смеялся громко годовалый карапуз,
Одно сплошное вызывая умиление.
Представил я какой внесу конфуз,
Своим внезапным появлением.

Но моё сердце не остановилось,
Горькою слезой не облилась душа.
Что было суждено то и случилось,
Я отвернувшись удалился не спеша.

Елена, помнится вернулась в Спарту,
Царственный супруг её простил.
Парис, стрелой, в пылу азарта,
За поражение Ахиллесу отомстил.

Всё уже было в жизни этой,
Повторяясь с незапамятных времён.
Всё забывается, и только лишь поэты,
Сохранили череду событий и имён.

             5

Окончен отпуск, и пора вернуться,
К месту постоянной дислокации,
В последний раз хочу я окунуться,
В дурман благоухающих акаций.

Но память как иглой кольнула сердце,
Померк в глазах чарующий рассвет.
Как тяжела десница громовержца,
Ты мужа называла: "горький пустоцвет".

Всё это кажется невероятным,
Хоть, в общем, я и против пуританства,
Но лишь теперь мне стало всё понятно,
Нет предела женскому коварству.

            6

Не очень долгим было расставание,
И обошлось всё без кровопролитий.
Хочу на этом прервать повествование,
И скрыть дальнейший ход событий.

Кого сейчас волнует мнение "света",
Оно не оправдает, и не испепелит.
Дальнейшее развитие сюжета,
Пусть каждый для себя определит.

Увы, герой мой не привык к огласке,
И занавес поднять не разрешил.
Скажу лишь по секрету, без острастки,
В ребёнке бабушка не чаяла души.