Ранее утро

Как будто бы в футляре тесном,
Где копится ночная тишь,
Вдруг дрогнул воздух. Стало пресным
Свеченье непробудных крыш.

Сквозь штору, что белее мела,
Ударил первый, робкий свет.
И тень в углу осиротела,
Скользнув на выцветший паркет.

Сад мокрый листьями повёл,
Стекло запотевало, млея,
И ветер, как гонец, прошёл
По струнам веток, их жалея.

И закипала в жилах дрожь
Стен старых, мокрых и неярких.
И дождь, как будто медный грош,
Катился в жестяной канавке.

Трепещет занавесь, дыша,
Как грудь певицы пред руладой.
И льётся в комнату душа
Садов, обрызганных прохладой.

И мир, входя в мои зрачки,
Не требует отчёта в вере.
Он просто мнёт в руке листки
И мне распахивает двери.

Всё — лепет листьев, гулкий звон
Ведра, летящего к колодцу,
Туман, вползающий на склон,
И луч, что о стекло потрётся, —

Всё это рифма бытия,
Как черновик немногострочный.
И понимаю, что и я —
Лишь звук в симфонии проточной.

Но в этот час, пока восток
Расписан киноварью ало,
Я — губка, впитанный глоток
Того, что жизнь вокруг собрала.

И я шепчу, листая дня
Еще не смятые страницы:
«Оставь, оставь, заря, меня
Под этим небом раствориться».