Извет

На кухне шепчут: что же здесь такого?
В конверте папка – дело в ней готово.
Слова звенят как мелочь на столе.
Не мучит совесть в сигаретной мгле.

Уж тесен кабинет и взгляд тяжелый.
Печать извет скрепила невесёлый.
Не спрашивай, как всё заведено –
Им так удобно, ими решено.

Какой-то обыватель всё кивает,
Как будто он чего-то понимает,
Что если он «телегу» наскребёт,
То он – герой, а не наоборот.

И всё прекрасно, будто в дивной сказке.
Он сам своей доверился отмазке.
Извет его написан неспроста, – 
Узрел врага, а дальше – пустота.

Он сам на это действие решился.
На это в жизни, видимо, учился.
И прост на это, видимо, ответ –
«Уж таковой у нас менталитет».

В «контору» вход избит от взглядов злобных,
И очередь «писателей» подобных.
Шуршит бумаг исписанных возня
На всех врагов, и даже на меня.

В окошке голос липок и приятен.
Порядок донесения понятен.
Порядок уж заведен много лет,
И угрызений совести в нём нет.

Единственно – успеть изветить первым,
Забив на угрызения и нервы,
На то, что остаётся от души,
Коль за извет получены гроши.

В карманах слов изветчики не ищут.
Там вместо слов – кошель, в кошеле – тыщи.
В руках измят исписанный извет,
В извете излагается секрет.

И каждый видит то, что только хочет.
Для этого он карандаш свой точит.
Обдуман мысли каждый оборот,
Которые донёс искариот.

Слова – как медяки, звенят как сдача.
Эх, подфартила редкая удача –
Уведать, что и как скрывал сосед,
И на соседа написать извет.

Как хорошо – никто его не видел.
Не вопрошал, ответно не обидел.
А может даже помощи просил,
И благодарности преподносил.

К чему ему излишняя учтивость,
Раз он давно не верит в справедливость?
Он сам себя для этого учил,
Поскольку насквозь внутренне прогнил.

Изветчик лишь напишет на листочке
Секрет чужой, но не поставит точку –
Нужна ему казённая печать,
И жертва, на которую «стучать».

А если у неё чего хранится,
Изветчик коим хочет поживиться,
То можно ничего не совершать –
Извету быть. Лишь нужно написать.

И ходит некто важный на районе
На кляузно-изветном марафоне,
Суя везде свой нос и тыча нюх,
Пока свой не испустит подлый дух.

Но за изветы совести не купишь,
Жизнь не продлишь, «капусты» не нарубишь.
За них в конце концов приходит спрос.
В котором виде – вот, какой вопрос.

И хоть понтовый сын большого дяди,
Во всяком окончательном раскладе,
Аукнется за кажиный извет,
И спросится с изветчика ответ.

Закон суров и спрашивает строго
У самого последнего порога
За первый шаг и за последний вдох,
Каков исход всей жизни суматох.

Вот и лежит листок, стоят чернила –
Чего-то гнусь нарыл или нарыла.
Сидит внутри людей уж тыщи лет
Безудержная тяга на извет.