39. 9

В шкафу — иконы, водка, вата,
А у кровати — два носка.
Подле него стоит лопата,
А шкаф молчал издалека.

Он помнил комнату когда-то,
Где дед храпел до десяти,
Где бабка прятала зарплату,
Чтоб дед не вздумал всё пропить.

Но что случилось — шкаф не помнил,
Лишь помнил: был тогда апрель.
В окно стучал весенний ливень,
А в голове цвела ель.

С тех пор он каждую неделю
Встречал апрель, хотя был март,
И каждый раз смотрел на ели,
Не понимая, в чём был факт.

Он видел всё за много лет:
Как солнце гасло, гас рассвет,
Как бабка плакала в подушку,
Как дед гонял по кухне мышку.

Но сам того не понимал,
О чём так долго вспоминал.
Ему мерещилась метель,
А в голове цвела всё ель.

И каждый раз, когда апрель
Стучался ветром в дверь и щель,
Шкаф вспоминал один и тот же
Забытый день — простой и жуткий.

Однажды, ровно в три, на рассвете…
Раздался шорох изнутри.
Влетела мышь в пижаме и в берете
И закричала: «Туалет где, слышь?»

Шкаф дверцей хлопнул: «Вот дела!
Откуда мышь, зачем пришла?»
Она сказала: «Я не знала,
Тут мебель раньше не стояла!»

«Я не мебель! А шкаф приличный,
Стою годами неподвижно.
Ты лучше сядь, поешь котлет —
У нас как раз идёт обед.»

«Да ты же пьяный, старый шкаф!»
«А ты, я вижу, тоже прав.
Но если хочешь со мной спорить —
Выпей сначала отвар трав!»

«Какой ещё, к чертям, тут чай?»
«Не знаю. Просто не скучай.
Я сам не знаю, что несу,
Зато от скуки не помру».

Мышь посмотрела на него:
«Ты ненормальный!». — «Ого-го!
Я шкаф. Мне можно иногда
Сойти с ума на полчаса».

Он дверцей щёлкнул — раз и два,
И заскрипела вся глава.
Потом достал на верхней полке
Протез, похожий на осколки

«Зачем тебе протез такой?»
«Чтоб разговаривать с тобой».
«Но у тебя же нету рта...»
«Вот потому и нужен рот!».

Мышь посмотрела на протез,
Потом взглянула в потолок:
«Мне кажется, я попала в лес».
А шкаф вскрикнул:«Был апрель!!!».

Тут таракан поднялся с пола,
Отряхнул лапки и сказал:
«Я эту сцену видел раньше —
Тогда здесь дед ещё стоял».

«Какой ещё здесь дед стоял?» —
Спросила мышь - Ты что, рехнулся?
Таракан молчал , усы вдруг свесил
Молчал, молчал, потом ответил:

«А тот самый, настоящий, который
В тот день отсюда не вернулся».

Шкаф вдруг скрипнул: «Замолчи!
Не вороши мои ключи».
«Какие?» — мышь спросила вдруг.
«Которые не ищешь, друг».

И тут в шкафу что-то упало —
С полки скатился старый билет.
На нём чернилами стояло:
«Отправление. Обратного нет».

А шкаф стоял и вспоминал
Тот день, которого не знал.
И вдруг заметил на полу
Знакомый, пыльный чемодан.

Открыл — а там ещё лежит билет,
На нём выведено: «Апрель».

Шкаф долго смотрел на дату,
Потом сказал:

— Так вот в чём дело!...

И вдруг припомнил: дед с бабкой
Уехали в тот самый день.
Оставив мышь, кровать и шкаф,
А вместе с ними - эту тень.

Шкаф посмотрел на эту дату,
Потом на мышь, потом в окно:
«Теперь я вспомнил, всё когда-то...
Но почему-то всё равно

Не помню лиц. Не помню слов.
Не помню даже, кто ушёл.
Я только помню этот день
И почему-то снова вижу ель».

Таракан тихо произнёс:
«Ты помнишь то, чего не было».
Шкаф ему ответил: «Брось.
Мне и без этого хреново».

Мышь спросила: «Апрель зачем?»
Шкаф помолчал. Потом ответил:
«Не знаю. Видимо, затем,
Чтоб я его во сне отметил».

«А почему в апреле ель?»
«А почему вообще апрель?
Я шкаф! Мне можно перепутать
Весну и зиму, всю эту хрень».

Таракан хмыкнул: «Ну дела».
Мышь засмеялась: «Вот беда!»
А шкаф впервые за сто лет
Не заскрипел, а рассмеялся этим вслед.

Под утро стих весь этот гам.
Мышь убежала по углам.
Таракан спрятался в подвал,
А шкаф остался одинок.

Мышь убежала. Стоит лопата.
А водка кончилась к рассвету.
Лишь вата белая куда-то
Летела вслед за тусклым светом.

И тишина. И только щёлка
Напоминает: я был в хмель.
А в голове — всё та же ёлка.
А сзади — тот же всё апрель.