Тили тесто

 
Покровский спуск. Наш дом 17-А,
хрущёвка на холме  –  пятиэтажка.
Июль. Жара. Все окна нараспашку,
Сквозняк тревожит жёлтые ромашки –
я их принёс тебе  позавчера.
 
А во дворе толпится детвора,
бегут навстречу: "Эй, смотрите, Сашка!
Он фокус-покус обещал – наврал!
Нечестно это, Сашка-промокашка!"
"Да подождите, будет фокус вам!" –
спешу в подъезд под шиферным навесом,
а вслед летят ехидные слова:
а Светка что теперь твоя невеста?
И тили тесто....
 
***
Сто лет прошло. Стою в родном дворе,
17-А – на старенькой жестянке,
скамейка у некрашеных дверей,
окурками заполненная банка,
и незнакомка, барышня-смуглянка,
в заманчивой ромашковой поре,
как кубик-рубик, пачку сигарет,
красиво вертит. Смотрит с любопытством.
А я молчу, я так хочу напиться,
как на поминках...
Солнце в сентябре
ещё в зените. Радует теплом
и золотом, стекающим по крышам.
Проворный лучик на асфальте  пишет
о чём-то очень важном...
Старый дом 
не узнаёт меня.
И поделом.
 
Предательств не прощают города,
и жёлтые ромашки в занавесках,
и девочки, невесты-тили тесто,
уходят, не дождавшись, кто куда.
Выходят замуж, делают ремонт –
меняют рамы на стеклопакеты,
супы готовят, сырники, котлеты,
на море ездят в бархатный сезон.
 
И жизнь как будто даже удалась...
 
А ты, всегда искавший только страсть,
стоишь,  давно не юный охламон,
и понимаешь, что опять влюблён
до одури в ромашковое лето,
когда в окне, на пятом этаже,
светилась Светка: ну давай уже –
родители уехали на дачу!
И ты бежал, от счастья чуть не плача,
за светом...