Пробел в памяти

(Куплет 1) Я вышел на пенсию. Вытер верстак, Снял пыль со стареющей полки. Бабуля твердила: «Мы помним их так — До пращуров, бывших в помолке». Но я был идейным, веселым юнцом, Сжимающим красное знамя. Мне стыдно теперь перед деда лицом, Что время проехало нами.

(Припев) А ныне спросить уже некого тут, Расходятся слухи упрямо. Архивы мне вырванный корень вернут, Где факты бьют плетью прямо. Но там, где кончается старый уклад, Где ветер ломает устои — Фамилии строятся молча подряд, Как камни стоят. Без отчеств.

(Куплет 2) Метрические книги родимой станицы... Рожденье, венчанье, успенье. Сухие страницы — слепые глазницы, Людского труда отраженье. Всё чинно: родился, крестился, зачах... Дрожит карандаш над страницей. Но спотыкается взгляд на словах, Когда переходит границу.

(Куплет 3) В двадцать втором, под дыханьем ветров, Над степью гуляет разруха. Запись гласит: умерла в сто годов Старуха. Фекла-старуха. Явился Григорий... И замер перо. Ни слова отцу. Пустота лишь. Как будто людей называли «ничто», И ты в этой книге тонешь. Система сменилась. Сломалась печать. Зияющий пробел без причины. Нам больше имен отцов не встречать На желтых страницах личины. (Здесь гитарный бой может стать более жестким, чеканным, как работа печатной машинки или телеграфа).

(Куплет 4) Я справку достал из архивных систем — Отец мой рожден в двадцать третьем. Листаю... Григорий... Но нет буквы «М» За именем этим вот третьим. Нет «Михайлович». Просто зияет пробел. И смотрит бумага сурово. Мой батя без отчества вдруг осиротел Под ровною линией слова.

(Припев) А ныне спросить уже некого тут, Расходятся слухи упрямо. Архивы мне вырванный корень вернут, Где факты бьют плетью прямо. Но там, где кончается старый уклад, Где ветер ломает устои — Фамилии строятся молча подряд, Как камни стоят. Без отчеств.

(Кода / Аутро) Семь поколений ушли в никуда... Прервалась живая цепочка. Осталась лишь в книге глухая вода. И сына без отчества строчка. (Последняя строка повторяется дважды, затихая).