Белая история. Она и Он

        1.

Я не знаю  ее имени. Она встретилась мне в поезде, в своей красивой назревающей старости. Прямые черты лица. Черные волосы с забавной гулькой на затылке, которую  она все время поправляла, когда рассказывала все это. Черноокая казачка. В их роду были рыжие. Но к старости она стала красить волосы в черный цвет. Взяв свою тросточку и небесно-голубую шляпу, прихрамывая, но горделиво ступая, она сошла в Ростове. Свой Ростов она помнила городом евреев в далеком детстве.

         2. 

Еще девочкой она любила две вещи в доме. Это журнал парижской моды, который отец привез с войны из Будапешта в подарок матери, и черную бархатную польскую подушку с расшитым гладью цветным павлином.
     Обе их девчонкой она и потеряла. Журнал в мгновение истлел от химиката, рассыпанного в ящике единственного в ее доме стола. Подушку ожидала почти та же судьба, ее выстирали однажды с отбеливателем. Павлин облез и по этой причине отправился на помойку. Она рыдала оба раза и запомнила на всю жизнь эту свою тягу к парижской моде, к красивым необычным вещам и к отцовскому Будапешту.
     Жили они бедно в Ростове. Многодетная семья. Она была старшей. В 12 лет вдруг родилась сестра, а потом и брат. Оба докучали ей, и, тайно от родителей,  она выгоняла их во вторую половину дома, которую не достроили.      
     Основная память ее детства:
мать шила с юности на заказ, придумывала новые фасоны платьев . В доме в эти моменты царил прекрасный творческий хаос. Из ткани зарождалось чудо: совершенно новая красивая жизнь и надежды на будущее счастье.
     На дворе шел 1956й . Китай наладил отношения с ее страной. И платья в доме заказывали все чаще не только из поплина, но из китайского шелка, двустороннего, легчайшего, струящегося, как весенний дождь в разноцветных красках цветущих садов.
       Это было счастливое время. Вся улица цвела в красивых маминых платьях. Китай был повсюду.
       Мешок с обрезками китайских шелковых тканей заменял ей все игрушки мира. Она шила из них наряды для жителей ее игрушечного домика, а потом ставила кукольные спектакли.

        3.

Когда она поступала в институт, на геологический, ей сразу приглянулся сын декана, высокий  и статный Андрей. Вообще, их было два брата. Андрей - серьезный и вдумчивый,  позже краснодипломник и кандидат наук, и младший - бесшабашный балагур, Сергей.      
       Мечты об Андрее не отпускали ее с первого курса, она видела себя с ним будто наяву, пару,  рука об руку идущую однажды по Пушкинской площади .
     Но упрямое «не время» настигало их не один раз: жизнь расставляла всегда все на свои места. В этот раз, например, она неожиданно услышала от матери, что она уже взрослая, и ей нужно подумать, где дальше жить. В недостроенном доме больше не стало для нее места, потому что родились еще дети. 
        Она безропотно приняла это.  Поэтому, когда за ней начал ухаживать выпускник военного училища, она ухватилась за шанс уехать с ним в случае чего,  и вскоре выскочила замуж . Хотя так же быстро и развелась, родив дочь.
     В институте ей удавалось практически все, кроме «Истории КПСС» . Неизвестно почему, но она никак не хотела и не могла слушать эти утомительные лекции . Ее нутро противилось этой информации и отторгало все имена и цифры. 
     Преподавали «Историю КПСС» семья из трех человек. Глядя на них и, позже,  иногда на некоторые вещи, в стрессовые моменты ее внутреннее зрение улавливало другие цвета, которые не видел обычный глаз.
     Красные, так видела она этих троих. Красные. По крайней мере, так казалось ей. Суровая мать, строгий отец, и дочь, пошедшая по стопам родителей. Именно последняя мучала их курс своим предметом. Серая мышь в очках, тон ее речи был всегда высокомерен и презрителен. У нашей же героини мысли куда-то непременно улетучивались на этой  лекции, на лице блуждала мечтательная улыбка, что вызывало постоянное раздражение этой самой Мыши.   На всю жизнь запомнился оглушительный «мышиный» вопрос  : - Ковалева… Нет…Пушкина… Хотя нееет…. Ваше Величество…, – колючий взгляд, щелчок указкой по столу. – Иии …сколько же человек было на 1м съезде КПСС ?!
 - А Вы, кстати, помните, сколько?- неожиданно спросила она меня, прервав свой рассказ. Я не стала отвечать, выдержав паузу, с улыбкой предвкушая дальнейший  рассказ.    
      Красивое ее лицо еще не раз в процессе диалога застывало в такого рода, немного нелепых, риторических вопросах и бессменной полуулыбке-полуухмылке. Было одно сплошное удовольствие наблюдать это ее выражение лица, по которому  невозможно было бы понять, в шутку ли она говорит или все-таки всерьез.
      
   4.

     Что же Андрей? Ей всегда казалось, что они из разных миров. Он из богатой семьи, она – из бедной. Он - сын доктора наук. Она - из бедноты, без дома, без приданого. Его будущее - доктор наук, ее - всего лишь рядовой химик в том же НИИ.
     Сам же Андрей, не смотря на то, что учился вместе с ней все институтские годы и имел множество возможностей быть во всех компаниях, лишь изредка позволял себе поднять глаза на эту томную недоступную красавицу. Казалось, с ней-то будет сложно. Сложностей он избегал. И хотя после института он часто встречал ее в стенах НИИ, он с головой окунулся в работу, вслед за своим отцом начал ездить в Китай и читать лекции в университетах.
      Иногда она вдруг обнаруживала, что снова потеряла его из виду. Пыл сердца остывал. Но каждый раз, как только он объявлялся в городе, чувства вспыхивали вновь в ее груди.    

       Однажды она сказала подруге, увидев его на горизонте:
– Знаешь ли ты, Оксана, как же он мне нравился?
– Оон? Да не может быть. Столько лет прошло?! И до сих пор?!
         Но судьба снова распоряжалась так, что пути их с Андреем расходились, в суете забот все снова забывалось. Хоть и возвращалось на свои круга через очередное пятилетие.
      Брат же Андрея, Сергей, был полной противоположностью, успел жениться пять раз, один из которых на той самой училке в очках , которая заставляла их курс когда-то учить «Историю КПСС» .
  – Это было забавно: увидеть их пару вместе. Ну понятно же, что он из белых. А она - из красных.
Это несовпадение и развело их в разные стороны очень быстро. - Моя героиня упрямо и уверенно несколько раз произнесла  это, ожидая моей поддержки. Я промолчала.
      Дальше ее речь полилась еще большей рекой, по течению которой я неслась  вдоль берегов ее прожитой жизни.
     Как оказалось, Сергей не ужился ни с одной женой. Когда отца не стало, он вернулся к матери и старшему брату, который на тот момент уже слыл в округе настоящим холостяком. Они стали жить втроем, все вместе. Тем более, что за матерью появилась нужда ухаживать. Ведь Андрей был часто в Китае  с лекциями.
   Мать была средоточием их жизни. Все кружилось вокруг нее. И вот она заболела и умерла. Вслед за ней «ушел» и Сергей. Ровно через неделю , детали опустим, утром он уже не проснулся.  Так Андрей остался один.
      И только письма матери в Китай напоминали ему о том волшебном времени в их доме, когда все были живы. Когда ночи напролет можно было болтать о прочитанных книгах или научных гипотезах. С матерью было всегда возможно обсуждать разные вещи, она соглашалась беседовать в любой час, потому что все ей было бесконечно интересно. Вот только всех Андреевых женщин она отрицала.
       Андрей, конечно, был хорош собой и перевстречался со многими дамами в округе. Все женщины в НИИ, где он числился на ставке, были непременно однажды влюблены в него. Но быстро зарождавшиеся отношения всегда разбивались о стену материнского неприятия. В результате он понял и принял, что «жизнь ученого с поездками в Китай не вяжется с семьей и заботами о детях», и сделал выбор остаться один.

      5.

      Так прошли незаметно  почти 60 лет  жизни Андрея, когда он снова встретил ее, нашу героиню.   
     Абсолютно случайно. На Пушкинской  площади. Холодной тоскливой зимой. Отношения с Китаем у родной страны охладились тоже. Поездки туда случались все реже и реже.
      К этой женщине теперь его влекло неведомой силой. Он никак не мог понять, почему. Но вдруг он стал ждать этих моментов, когда она появится вдалеке, с ее упрямо вздернутым носиком, черными смелыми глазами, копной чернокудрых, морскими волнами, шикарных волос, с ее округлыми рембрандтовскими формами, с хохотом от его шуток и вечерними обсуждениями новостей от их сокурсников.
         Однажды они зашли к нему на чай в квартиру, и как-то незаметно встречи упорядочились и переросли в гражданский брак. Она просто и тихо переехала к нему, закрыв свою квартиру на замок, куда захаживала иногда, чтобы вытереть пыль и полить цветы. 
       Все было в ней хорошо. Вот только эта самостоятельность и тяга к модному бизнесу задевала его мужское самолюбие.
      К тому моменту она уже была владелицей люксовых бутиков. Ему мерещилось, что они из разных миров: ему нечего предложить ей, кроме поездки в Израиль на неделю.
Она же моталась всю жизнь то в Будапешт, теперь же и в Италию. Шла в ногу со временем, в своих новых нарядах, сверкающая белозубой улыбкой.

    6.

     Свою первую поездку заграницу она помнила до мелочей. Как Вы помните, Будапешт всегда манил ее ароматами детства, отцовскими военными рассказами.    
     Пограничный Чоп (венг. Csap ),с толпой желающих перейти границу, навсегда остался живописной картиной в ее галерее памяти.
      Она - в самом расцвете своей красоты и жизни. На перекрестке трех дорог. Позади стоят дома с цаплями на крышах. Впереди вот он, город мечты, Будапешт. 
       Отец на войне защищал Будапешт, он столько рассказывал. Отрез на одеяло, что он привез с войны, до сих пор в ее шкафу и согревает порой памятью о родительском доме. Аромат французского журнала моды. С детства она решила попасть в этот город, во что бы то ни стало. И вот случилось. 
     Когда границы открылись, счастья не было предела, она засунула за пазуху занятую у друзей пачку долларов и одной из первых оказалась в пограничном пункте. Толпа была такой огромной, что пограничники натянули морские канаты, чтобы выстроить очереди.      
     Всех в мгновение стали выдавливать наружу, за пределы КПП. Ее больно прижали к телефонной будке, и, чтобы не оказаться позади, она, не задумываясь, запрыгнула внутрь, хотя оттуда  было бы не выбраться без чужой помощи. Но это был единственный шанс остаться среди первых. Она ударилась спиной в момент прыжка, но не издала ни звука и спряталась на мгновение. Увидев же сквозь щель знакомое лицо одноклассника, выбросила руку вверх и выкрикнула его имя.
      Он услышал и буквально выдернул ее, словно сладкую белую репку, за руку, на линию пограничного контроля и, в итоге, в эту новую венгерскую жизнь. Они прошли досмотр первыми, вдохнули воздух свободы, переглянулись с задором юности, запомнив мгновение навсегда.
      Когда она оказалась в соседней Захони, венг. Z;hony , она не могла поверить своей удаче и первой необъяснимой мысли:
- Я дома.
Этот ухоженный перрон, милая будка с пригородной кассой , клумбы благоухающих цветов. Все это будто бы было когда-то с ней, в памяти ее крови.
        В этот момент она будто увидела себя изнутри: светящейся  от счастья белым ярким светом, словно лампочка; стоящей крепко-крепко на этой, отчего-то родной ей,  земле. 
       Позже, долгие годы, она приезжала в милую Захонь, и дальше ехала в Будапешт, то за венгерскими перчатками, то за другими товарами. И всегда в этом месте ее захлестывала волна этой щемящей радости.

   7.
     Торговля стала ее страстью и смыслом жизни. Ей нравилось знать все про последние новинки моды и быть первой, кто привозил все самое лучшее домой.
     Так случился ее первый бутик венгерских перчаток. Потом были купальники. В поисках нового она однажды попала в Италию. Много раз приезжала в Римини, каждый раз вынуждена была жить там неделю. Этот бизнес был так устроен. Нельзя было приехать на три дня. Только на неделю, отдай 350 евро за проживание, следуй указаниям.  Их отвозили порой за 300 километров на север Италии, чтобы дать шанс всем регионам продать свои излишки. И они мотались из одного края Италии в другой, пересмотрев на складах тонны одежды, а вместе с этим и множество пейзажей за окном и знаменитых мест.
       Ей важно было быть первой в этом бизнесе. Во всем. Особенно в идеях, на что будет спрос.
- Будешь второй, ты никогда это уже не продашь.

Сама же она сумела стать первой. Например, однажды привезла в родной Ростов сорок семь пальто. Она собирала их по всем регионам Италии, одни ей запомнились рюшами впереди. Другие - с роскошным бантом на спинке и защипами на талии, но впереди с английским воротником. Она одела свой город в солнечную Италию так же, как когда-то ее мать одела все соседние улицы в яркий шелковый Китай.
       Венгрия и Италия ощущались  для нее райским садом. Отцовский Будапешт, Захонь и итальянский Арко (итал. Arco), что в Трентино-Альто-Дидже, объединились мыслью «я дома» (внезапный катарсис, посетивший ее в этих местах, как неведомое чудо, ощущение «дежавю»).
       В Арко она нежданно встретила похожий фасон платьев, что шила в детстве ее мать , с рукавом «фонарик» и длинной манжетой под ним из другого цвета ткани, вместе создающими ощущение двойного рукава: и короткого, и длинного одновременно. Городок Арко на въезде всегда встречал ее ниспадающими травами аспарагуса из кашпо, что напоминало родительский дом, в котором никогда не было богато, но все было со вкусом обставлено матерью.    
       Когда она впервые увидела это кашпо, и эти травы, и эти платья с разноцветными двойными рукавами, в тот единственный первый раз  она расплакалась от счастья.  В белом платье, с нитью белого жемчуга на шее, с роскошной  черной копной волос, в восхищении застывшая под песни цикад. Ее все отрезки жизни будто бы соединились в одну точку: детство, юность, зрелость, любимое дело, южная ночь, ниспадающие травы; мама, стрекочущая на швейной машинке, она, девочкой, рядом с ней; она, женщиной сейчас, в это мгновение ощутившая все воедино. Она полюбила этот миг всей душой.
        Однако в бизнесе случалось всякое , она то «скакала на коне», то «прогорала до нуля». Но ей шли навстречу, давали в долг товар, и все продолжалось.
       Пока не появился Андрей. Его задевало то, что она легко могла бы заплатить за себя сама. Он раздражался от этих поездок в Италию и Венгрию. Она же ждала от него официального предложения, которого целых восемь лет совместной жизни все не было и не было.

8.
     Я не помню, о чем мы заговорили в самом начале. Я села в Туапсе в 9 вечера, под вой сирен и грохот беспилотников. Разошлись в 4 утра, как это часто бывает у попутчиков.    
      Но вот что удивительно , мои ощущения в сорок пять, она так назвала мой возраст, совпали с ее ощущениями в ее семьдесят  шесть, я так обозначу ее годы.
     Одни и те же истины. О том, что любовь способна остановить время. О том, что время остановилось пару дней назад. 29 августа.
      Она заметила это тоже, стоя в 10 утра у плиты над кашей, которой время вариться было пять минут, но секундная стрелка упрямо не двигалась вперед. И вдруг перед глазами пронеслась  вся жизнь и вся ее любовь.
    - Я точно помню, время остановилось в 10 утра 29 го, – с улыбкой сказала она мне.
     Мы, стоя в орлятском кругу в Штормовом, после линейки почти в 10 утра 29 августа; почти в эти же 10 утра - уже на верхней палубе; будто бы в те же 10 утра - уже на могиле наших друзей, Соловьева и Кузнецова. И все в тот же час, судя по записанному видео, мы пели вместе в машине «я пью до дна» под живой голос Леши Соловьева.
      Время упорно не шло вперед, а мы бесконечно были вместе. Веселые. Все живые. Смеющиеся о чем-то. Забавно позирующие с живыми цветами, хоть и купленными для кладбища…

       9.

      Она вдруг вспомнила , что, когда умирал Андрей, от него почти ничего не осталось, и больше всего ей было жаль его руки, огромные, теплые. В них был весь он, его любовь и искренность, и в этих линиях на ладонях, вся его жизнь.
Во мне мгновенно  отозвалась моя любовь, и первое, что полюбила я , были тоже руки. А еще - Огюст Роден, отчаянно любимая мной его скульптура «Руки».
     Мы с ней потеряли счет времени в этом разговоре. До 4 х утра она начинала , и я продолжала, и наоборот.
     Что жизнь тоньше и многограннее всех известных материй. Что вокруг нас невидимые знаки. Что музыка способна воскрешать былое и исцелять болезни. Что она обожает Нетребко, а реклама высасывает из нее энергию. Что таланты все от Бога. Что большинство русских произошло от крепостных, может, поэтому столько смирения.
     На что я не смогла не возразить. Заговорила моя перемешанная история пращуров, с черкешенкой во времена рекрутов, с литовскими «белыми» кровями, перебившими восточные карие глаза и смоль волос, евреи, старообрядцы, православные  и католики, белые и красные, русские и черниговские украинцы, крепостные и дворяне, но произошли мы все от Адама и Евы ... Она неожиданно согласилась.

        10.
Проводница не выдержала, сделала нам замечание, что слишком громко. Ей будто бы 76. Мне будто бы 45. Пересечение всего и судеб. Она знает, что я немножко писатель, и это все я, вероятно, запишу. Невыдуманная история. Хотя нет, конечно, пересказанная на мой цвет и лад.
    
    11.

        Он и она. Белая история. Не красная. Не с «Историей  КПСС» за пазухой.
        Хотя когда ей недавно внучка подарила планшет, угадайте, что  было первым, что она нашла в просторах интернета ? Ответ впечатлит вас не меньше моего : «сколько человек было на 1м съезде КПСС ( РСДРП)».
- Не представляете, 9ть, - в конце разговора сообщила мне она,- и все евреи. 
Второе, что она загуглила , «сколько крепостных было в России»…Третьей стала «Ария Джульетты» в исполнении Анны Нетребко.

       12.

       Любовь к Андрею красной нитью будто бы прошила всю ее жизнь, сотворив самый невероятный, первый и единственный, белый наряд для ее души во имя встречи с ним и до самой его смерти…
       Когда началась его болезнь, в больнице, перед первой операцией, которая могла неизвестно чем закончиться, он, наконец, сделал ей предложение. Они расписались. В белых одеждах. Когда  она увидела КТ его головного мозга, то самое страшное светилось для нее красным цветом.
Когда она опомнилась, осознав черно-белые цвета снимка, ужаснулась. Настолько сильные случились эмоции.
     Первый бой они выдержали, операция прошла успешно. После этого они прожили в браке 9 счастливых лет. Всего - 17 лет вместе.      
      Когда началась его лейкемия, она спала с ним в больнице на одной койке два с половиной месяца, скрюченная от удара судьбы с отказавшей левой стороной.
       Белоснежные Она и Он, слились в белой палате, в невозможности разлучиться перед новым ударом судьбы. Это было важнее всех ее врачей и тактики возвращения ее к жизни.
   
    13.
       
       Когда она сообщила на его работе, что он умер, сотрудники удивленно спросили :
– А Вы кто для него ? Вы ему …?
– Жена.
– Вы знали его Маму ?
– Нет. К тому моменту она давно умерла.
– Тогда понятно, почему Вы осмелились за него замуж.
        Московские его дальние сестры и братья  долго отрицали их брак (Явилась новая наследница! Останется жить в его квартире-музее. )
Через год после его похорон его сестра вдруг призналась:
- Когда смотрю на нее, вспоминаю  его мать . Невероятно похожи.

      14.

- Белые, мы были белые. - Последнее , что услышала я от нее.
Перед  уходом она все же обернулась:
- Попробуйте еще раз. - добавила она мне лично. – Поезжайте навстречу друг другу. Через год . Увидите, того ли он цвета. Тогда и решите.
    
       15.
      
       Провожая ее глазами из окна поезда, мои мысли неожиданно собрали  все пришедшие белые образы.  «Белый шиповник». «Белая гвардия» М.Булгакова, эпиграф из «Белые одежды» В.Дудинцева :
     - Сии, облеченные в белые одежды,-Кто они и откуда пришли? Откровение Иоанна Богослова
        Белая история.Она и Он. Все, что нужно для белого света, - это Любовь. Она одна способна объединить нас всех. В свете Любви мы белые все, от Адама и Евы.

05.09.26 4.27
542 поезд, первые наброски от Белореченской до Тихорецкой, завершено в Россоши. 
* второе название от Оли Сдвиговоц - Белая поэма в прозе