Басня о белочке с темным орехом

Басня о Белочке с тёмным орехом

Жила в одном лесу Белочка. Хвост — как рыжее облако, глазки — как две капли утренней росы, улыбка — будто солнце сквозь листву. Все звери любовались ею: «Ах, какая милая!»

Но был у Белочки изъян — лапки её не слушались так, как у других белок. Пока её сёстры взлетали по стволам, будто рыжие молнии, она карабкалась медленно, тяжело, цепляясь за каждую ветку. И каждый раз, глядя на их лёгкость, Белочка глотала что-то горькое — будто жёлудь, отравленный завистью.

Свой дом она любила. Природу любила. А вот других белок — нет. Но улыбалась им так широко, что даже сойки завидовали её доброте. Помогала то одной, то другой — принесёт орешек, подержит ветку, шепнёт ласковое слово. А за спиной — тихо, как падает первый снег, — подкладывала гнилые орехи в чужие кладовые, путала тропинки, нашёптывала сплетни. И всегда оставалась пушистой, невинной, милой.

Так текли дни, и не одна беличья судьба треснула, как скорлупа под тяжёлым копытом. А Белочка всё улыбалась — снаружи мёд, внутри лёд.

Но однажды её увидел Дедушка. Тот самый, о ком в стае слагали легенды: он когда-то в одиночку отбил у куницы целую рощу, переплыл реку в ледоход и спас детёнышей из горящего дупла. Герой. Гордость леса.

Он посмотрел на внучку не глазами — а будто сквозь неё, до самого дна её маленького сердца. И увидел там не орешки, а чёрную нору, полную чужой боли.

И тогда Дедушка тихо — так тихо, что слышно было, как падает иголка с сосны, — сказал:

— Я спас этот лес от куниц и пожаров. Но от тебя, внучка, я его не спасу. Потому что ты не снаружи — ты изнутри грызёшь его корни.

Белочка задрожала так, что с хвоста посыпались искры страха. Впервые её милая маска треснула.
*************

Внешний изъян стал для Белочки кривым зеркалом: глядя в него, она видела не себя, а других — нормальных, ловких, счастливых. И её зависть, прикрытая мнимой добротой, мстила им за их «нормальность». Подлость в пушистой шубке — страшнее клыков хищника, ибо её не видно до тех пор, пока не станет слишком поздно. И никакая милота не скроет гнилой орех внутри.