А ты вообще когда-нибудь любил?

А ты вообще когда-нибудь любил?
Не так, как любят в книжках и кино -
Красиво, сыто, в меру, без усилий,
А так, чтоб сердце плавилось в одно
С другим - и билось в унисон, и стыло
В разлуке, будто в ледяной могиле?
Чтоб мир терял все краски и черты,
Когда в толпе искал Её черты?

Я говорю с тобой, но в тишине
Твоих зрачков холодных, как стекло,
Я вижу: это чувство не дано
Понять тебе. Ты, как в туманном сне,
Скользишь по жизни, не познав тепло
Того огня, что жжёт меня дотла.
Ты скажешь - страсть. Но это не она!
Там, где была любовь, - лежит зола,
Но угли тлеют. Это - глубина,
Где корни всех желаний и тревог,
Где разум, как испуганный щенок,
Скулит и жмётся, ибо слишком строг
Закон любви - он, как библейский Бог,
Ревнив, всесилен, дик и одинок.

Ты не любил. Ты, может быть, хотел
Владеть, смотреть, касаться, обладать,
Ты, может быть, горел - но твой удел:
Погаснуть, не успев и запылать.
Ты приручал, как ловчих соколов,
Своих подруг - но ты не знал оков,
Которые дороже, чем полёт.
Ты не шагал по лезвию ножа,
Где каждый шаг - как крик, как гимн, как взлёт,
Где и паденье - тоже виражи
Огня, что душу заживо кружит.

Любил ли я? Вопрос смешной, пустой,
Когда в груди ночами воет зверь,
Когда чужое имя над плитой
Моей души горит - и я теперь
Не жду прощения, не жду чудес.
Я, как священник, что отпет и без
Надежды на спасение, стою
Пред алтарём, где сам себя сожгу.
Я отдал всё: и честь, и жизнь мою,
И право на покой - я весь в долгу
Перед любовью, что сильней меня,
Что каждый день уводит в никуда,
Что с каждым утром требует огня,
Чтоб воскресать из пепла, как звезда
Из чёрной бездны, - чтобы вновь упасть
К ногам Её, как безнадёжный пленник,
Что сам себе выносит злую власть
И сам с собой, как самый главный пленник
С тюремщиком, ведёт ночную связь -
Безжалостно, беззвучно, без сомнений.

А ты... Ты говоришь: "Любовь - мираж,
Игра гормонов, химии каприз".
Ты разделяешь душу и пейзаж,
Ты смотришь на возлюбленную вниз,
Как на экспонат или трофей:
Мол, хороша - и ладно, будь моей.
Ты не стоял часами под дождём,
Чтоб только тень Её в окне узреть.
Ты не писал бессвязным полусном
Письмо, в котором - дрожь и плеть,
Где каждая строка, как крик: "Умри,
Но будь со мной! Из пепла собери
Меня, развей, убей - но не оставь!
И в этом безумии - святая явь".
Ты не шептал молитв в глухую ночь,
Ты не просил у Бога: "Помоги",
Когда рассудок уходил прочь,
А вместо сердца - острые круги
От пустоты, что ширится, как смерть.
Ты не умеешь так хотеть и сметь.

Любовь - не нежность, нет, она - пожар,
Она - война, где ты и враг, и щит.
Она вонзает в душу свой кинжал,
И ты целуешь лезвие, и стыд
Сгорает в этом пламени дотла.
Она - безумье, что не лечит мгла,
Она - болезнь, которую ты сам
Лелеешь, как последний амулет.
Она подобна древним небесам:
Ты смотришь в них - и вот тебя уж нет,
Но ты везде - в дожде, в ветвях, в реке,
В её дыханье, в маленькой руке,
Что невзначай коснулась рукава...
И в этот миг ты счастлив, как трава,
Которую щадит впервые плуг,
Ты рад, как раб, что вынес вечный круг,
Чтоб на секунду быть у ног Её -
Вот всё твоё, вот всё, что ты постиг,
Вот весь твой ад, и рай, и бытиё,
Вот весь твой мир, сожмённый в этот миг.

А ты... Ты даже не ревнуешь, нет.
Ты не ходил, как тень, за Ней вослед,
Не обыскал глазами весь вокзал,
Не умирал, когда Её обнял
Другой - и ты смотрел, как в пустоту,
Как в чёрную, немую темноту,
Где умерли все звуки и цвета,
Где вместо мира - только пустота,
И в этой пустоте - небытиё,
Которое зовёшь ты "житиё".

Я не прошу тебя меня понять.
Я не прошу советов и тепла.
Я лишь хочу, чтоб ты сумел принять:
Бывает так, что жизнь любви мала,
А боль - огромна, больше, чем судьба,
Боль бьётся в грудной клетке, как мольба
О невозможном, вечном, неземном.
Ты и не жил - ты спал при свете дня,
Ты не стоял над краем, над огнём,
Ты не терял, не плакал, не кляня
Своё рожденье, падал в тишине...
А я - горел. И этот пепел мне
Дороже твоего "спокойных снов".
В нём - жизнь, и страх, и правда, и любовь.

Так что молчи. Не спрашивай "зачем?"
Зачем я, как затравленный, дрожу,
Зачем бегу от всех, а между тем
К одной дороге сам себя пригвозжу,
Зачем дышу лишь воздухом Её,
Зачем твержу бессвязное "моё",
Хоть знаю: не моя, и не была,
И не приснится... Молвишь: "вот дела,
Страдалец, выпей брому или рому,
Найди другую  и конец синдрому".
Ты, как анатом, вскроешь мою грудь,
Найдёшь там сердце, скажешь: "Не беда,
Сменить бы клапан..." Только в этом суть,
Что не сменяют сердце никогда.
Оно одно. Оно как вечный бой.
Оно как рана, полная тобой,
Хоть ты и не при чём, но и при том:
Ты - то "люблю", что в горле поперёк
Встаёт, как кость, как выкрик, как комок,
Как самый страшный и последний срок.

А ты вообще когда-нибудь любил?
Ответь мне, не мигая, не солгав.
Ты хоть на миг терял остаток сил
От нежных рук, от запаха от трав,
От тихого "привет" и "как ты спал?"
Ты засыпал с молитвой "будь моей"?
Ты просыпался в ужасе: "пропал,
Исчезла, не оставив и следа"?
Ты умирал сто раз за полчаса,
Пока Она решала: "да" иль "нет"?
Ты верил в небеса и в чудеса,
И в то, что даже Бог даёт ответ
Тому, кто слишком сильно возжелал?
Ты звал Её сквозь зеркала и сталь,
Сквозь километры, страны, города,
Сквозь память, что не гаснет никогда?
Ты плакал оттого, что нету сил
Не плакать? Ты просил: "Поговори
Со мной ещё... побудь ещё... постой..."
И становился вдруг совсем пустой,
Когда Она, с улыбкой неземной,
Бросала "Ну пока", - и за стеной
Мир рушился, как башня из стекла,
И на осколках - всё, что я звал "я",
И вдруг оказывалось: жизнь была
Лишь ожиданьем этого "нельзя",
Которым ты кормился, как огнём,
Которым ты дышал и жил притом...

Ты не любил. И слава Богу, нет,
Не дай Господь тебе такой напасти:
Гореть, как факел, много долгих лет,
Не замечая, что сгорают части
Твоей души, и разума, и глаз,
И что на месте, где стоял ты час,
Давно уж пепел - а не человек.
Ты не любил... но я любил за всех,
И за тебя, и за неё, и за
Того, кто будет после, - и назад
Не поверну. Пусть катится слеза
По сердцу, что в огне, как виноград
На углях, лопается, но живёт.
Пусть мне никто уже не поднесёт
Воды, не охладит горячий лоб,
Пусть эта боль - мой единственный гроб,
Пусть я кричу, но мой беззвучен крик...
Я всё равно любил. И в этот миг -
Я жив. А ты, не знающий огня,
Ты мёртв. И потому не жаль тебя.

Такой вот мой ответ на твой вопрос,
На твой холодный, праздный, сытый взгляд.
Ты в мир любви, как в оперу, прирос
Партером: смотришь, слушаешь, но вряд
Ли понимаешь, что на сцене - кровь,
Что под гримом не "якобы любовь",
А настоящая, без дна и стен,
Что этот бред - не выдумка, не тлен,
А высшее, что в нас способно быть:
Так ненавидеть, так желать, так жить.

А ты... Прощай. Я, кажется, устал
От объяснений, от ненужных слов.
Там, где ты не был, - я навек пропал,
Там, где ты не жил, - я из всех основ
Себе построил огненный чертог,
Где каждый камень - это крик и вздох,
Где вместо крыши - небо без границ,
Где вместо стен - биенье двух сердец,
Где вместо света - пламя наших лиц,
Где вместо смерти - общий наш венец.
Я не прощу себе, что не сберёг,
Но я прощаю тех, кто не любил:
Им не понять, что Бог - это не слог,
А то, что ты у края сотворил
Из пустоты, из боли, из огня,
Из невозможности... Но хватит. Для
Тебя - молчанье. Для меня - полёт.
И пусть сгорит мой дом, мой сад, мой скот,
Пусть всё падёт - я знаю: в том конце,
Где тьма смыкается, - любовь в венце
Сидит и смотрит прямо мне в лицо.
И я целую горечи кольцо.