Поцелуй Иуды

Тот поцелуй Иуды был последним,
Когда Христа в саду он предавал.
Слова застыли эхом многолетним,
И сад Гефсиманский навсегда молчал.
Мы помним вкус того ночного сада,
Где тень от факелов легла у ног...
Цена одной спасительной неправды,
Перешагнувший через тот порог

А сколько их, греху покорных душ,
Теперь в церквях о вечности вопят?
Они кричат про свет из сотен луж,
Но нищих и голодных не простят.
Хотя с восторгом бедных и больных
Сравнять с землей давным-давно хотят.
Среди икон, холодных и пустых,
Их души больше вниз, чем вверх глядят.


Менялись флаги, титулы и лица,
Но неизменен человечий нрав.
Легко в толпе святою притвориться,
Свой тайный грех в молитву закопав.
И тот же блеск расчетливого взгляда,
И та же дрожь протянутой руки.
Нам только кажется, что где-то рядом
От нас уходят эти двойники.


А сколько их, греху покорных душ,
Теперь в церквях о вечности вопят?
Они кричат про свет из сотен луж,
Но нищих и голодных не простят.
Хотя с восторгом бедных и больных
Сравнять с землей давным-давно хотят.
Среди икон, холодных и пустых,
Их души больше вниз, чем вверх глядят
Не спрятать ложь за золотом оклада,
Не смыть вину святой водой со лба.
Кому нужна такая вот награда —
Живая, лицемерная мольба?

Последний выбор...

И первый шаг во тьму!


Ведь сколько их, греху покорных душ,
Теперь в церквях о вечности вопят!
Они кричат про свет из сотен луж,
Но нищих и голодных не простят!
Хотя с восторгом бедных и больных
Сравнять с землей давным-давно хотят!
Среди икон, холодных и пустых,
Их души камнем вниз летят,