Монолог Ассенизатор

Начальник сказал: «Миша, там цистерна…», и всё ты поехал. Здоровый человек как думает? Он думает, что мир состоит из Тетриса, чашки кофе и курса доллара, он нажимает на белую кнопочку в туалете ш-ш-шух! и для него всё исчезло, проблема решена, вселенная снова чиста. Куда оно делось? В какую-то абстрактную бесконечность, в параллельный мир, а параллельный мир это я, я конечная станция этой вашей цивилизации. Въезжаешь в дачный кооператив на своем ЗИЛе, солнышко светит, птички поют, яблони цветут… и тут выходят они, хозяева жизни, в шортах, с айфонами. Смотрят на тебя, как на Харона, который приплыл из ада, смесь ужаса, брезгливости и… дикой, собачьей надежды. Потому что у них там, под землёй, уже подпирает, у них там уже трагедия назревает, шекспировский масштаб! Ещё два литра чая, и всё, гуманитарная катастрофа. Они мне: «Михаил, а можно как-то… без запаха?» Я говорю: «Родные мои, без запаха, это в консерватории, а здесь мы имеем дело с чистой, нефильтрованной правдой жизни». Достаёшь этот рукав, он тяжелый, зараза, как анаконда, и холодный, разматываешь его по идеальному английскому газону. Хозяин за сердцем держится: «Ой, вы мне петунию примяли!» Слушай, дорогой, у тебя через полчаса тут будет такое, что петуния сама попросит политического убежища в соседней деревне!Включаешь насос, вакуум поехали, и вот тут начинается документальное кино, по звуку в шланге, по этому утробному урчанию, я могу рассказать о человеке всё я диагност, социальный анатом. Вот пошло что-то густое, ленивое… О, сразу видно,  люди живут богато, едят мясо, праздники празднуют, ни в чём себе не отказывают. А вот пошло жиденькое, с прерывистым вздохом… это интеллигенция, овсянка, кефир, разговоры о Бродском. Вдруг бабах! Что-то застряло, насос завыл, как раненый зверь, выключаешь, лезешь. Что там? Влажные салфетки! Сто раз написано на пачке: «Не бросать в унитаз!» Нет, бросают, потому что верят в чудо, верят, что если салфетка «нежная», то она в воде растворится от стыда. Не растворяется! Она там, внутри, организует тайное общество, собирает вокруг себя жир, волосы, пластиковые палочки и получается такой тромб, инфаркт миокарда для всей системы. Вытаскиваешь это руками, в перчатках, конечно, но… запах, запах это не просто аромат, это вещество, он въедается в поры, он пропитывает паспорт, права, свидетельство о рождении. Моя жена дома по запаху определяет, в каком районе города сегодня был где экономический подъём, а где застой. Иногда стоишь у этой ямы, насос качает, а ты смотришь вниз, там всё, что человек пытался скрыть, всё, что он вычеркнул из памяти. Обрывки документов, старые телефоны, обручальные кольца… один раз выкачал цистерну, а на дне колодца лежит пластиковый скелет из магазина приколов. Кто-то пошутил, а у меня чуть инфаркт не случился, думал криминал, чистый Гюго, «Отверженные». Работа ассенизатора, это же чистая философия, ты каждый день видишь изнанку человеческого бытия, человек на людях может быть кем угодно: депутатом, балериной, академиком, топ-менеджером в галстуке. Но финал у всех один, привожу к общему знаменателю я, перед моим шлангом все равны, и нищие, и короли, у всех внутри одно и то же. Самое прекрасное, это когда объект сдан, шланг свернут, люк закрыт, цистерна полная, ЗИЛ тяжело проседает на рессорах.
Хозяин выносит деньги, двумя пальчиками, аккуратно так протягивает, смотрит на тебя уже не как на палача, а как на спасителя, на лице чистый катарсис. Очищение! Свобода! Можно снова пить кофе, нажимать кнопочку и делать вид, что мы ангелы, сотканые из чистого духа. Я сажусь в кабину, закуриваю, от меня пахнет так, что мухи гибнут на подлёте, я еду и думаю: господи, ведь если завтра не выйдет на работу министр никто и не заметит, ну, примут на два закона меньше, делов-то. А если завтра не выйду на работу я, город захлёбнется в собственном эгоизме через трое суток. Так что крутись, планета, живи, радуйся, потребляй, а мы за вами прибёрем, кому-то же надо быть реалистом...