Уильям Батлер Йетс Проклятье Адама

с тобою и с твоей подругой как то летом
мы говорили обо всём, я - о судьбе поэта:
"красиво  чтоб строка  легла в листы
нужны мучений долгие часы!
с самим собою терпеливо споришь,
кроишь и шьёшь, потом опять распорешь
уж лучше пол на кухне мыть мне тряпкой грязной
или киркой махать, ведь человеком праздным
меня сочтёт держащий счёты или веник,
банкир, учитель , повар иль священник"
прервал на этом вскоре свой рассказ
поэта, вопиющего в пустыне, это глас

подруга же твоя ( прекрасна, между прочим,
и многих, думаю, с ума свели те очи)
сказала: "женщиной родиться-тяжкий труд!
такой науки не преподают,
но это настоящее искусство-
в мужчинах пробуждаем страсть и чувства"

я согласился: " со времён Адама
любовь не грех теперь, скорее драма
воспитанность, хорошие манеры,
а книга о любви-учитель верный!
на верный многих ли она направит путь?
я страсть из книг не смог вот почерпнуть"

мы замолчали, каждый думал о своём,
день умирал, и зажигались фонари
и что нам вечер этот подарил:
в беззвёздном небе бледная одна
взошла холодная, холодная Луна
на куполе  ночного  небосвода
дробила жизнь мою она на дни и годы

и стало мне пронзительно так ясно
что ты, моя любимая, прекрасна
что я тебя по прежнему люблю
и счастья миг я этот сохраню,
но мы другие, в этом чья вина-
холодная, усталая Луна...



Adam's Curse

We sat together at one summer's end,
That beautiful mild woman, your close friend,
And you and I, and talked of poetry.
I said, 'A line will take us hours maybe;
Yet if it does not seem a moment's thought,
Our stitching and unstitching has been naught.
Better go down upon your marrow-bones
And scrub a kitchen pavement, or break stones
Like an old pauper, in all kinds of weather;
For to articulate sweet sounds together
Is to work harder than all these, and yet
Be thought an idler by the noisy set
Of bankers, schoolmasters, and clergymen
The martyrs call the world.'

And thereupon
That beautiful mild woman for whose sake
There's many a one shall find out all heartache
On finding that her voice is sweet and low
Replied: 'To be born woman is to know--
Although they do not talk of it at school--
That we must labour to be beautiful.'

I said, 'It's certain there is no fine thing
Since Adam's fall but needs much labouring.
There have been lovers who thought love should be
So much compounded of high courtesy
That they would sigh and quote with learned looks
Precedents out of beautiful old books;
Yet now it seems an idle trade enough.'

We sat grown quiet at the name of love;
We saw the last embers of daylight die,
And in the trembling blue-green of the sky
A moon, worn as if it had been a shell
Washed by time's waters as they rose and fell
About the stars and broke in days and years.

I had a thought for no one's but your ears:
That you were beautiful, and that I strove
To love you in the old high way of love;
That it had all seemed happy, and yet we'd grown
As weary-hearted as that hollow moon.