на цыпочках им по двенадцать

Детям тыла посвящается.

Седые волосы из детства,
Рука сжимает крепко сердце,
Глаза припухшие без слёз,
Стоит старик — всё Ваню ждёт.

Он смотрит вдаль — играют дети,
Их смех летит навстречу ветру.
В футбол играет детвора,
И он играл ещё «вчера».

Он помнит кеды в сером цвете
И пас в штрафную прошлым летом.
Он помнит громкий Ванин смех,
Последний гол счастливых лет.

И беззаботность в этот год
Прошла — пошёл он на завод.
И друг пошёл — соседский Ваня,
Война у них футбол украла.

На цыпочках им по двенадцать,
А у станка стоять семнадцать.
Семнадцать каждый день часов —
Снаряды делают на фронт.

И руки все в мозолях стали,
И кожу на руках срезали,
Не гнулись пальцы до конца,
Но не уходят от станка.

Хлеб — как награда на зубок,
На семь часов снимает шок.
И пять часов всего на сон,
И вновь станок со всех сторон.

От голода живот растёт,
Не стало Вани в этот год.
А он не прекращал, он верил —
Закручивал снаряд сильнее.

Победу ждать ещё пришлось
Четыре года напролёт.
В свои шестнадцать полных лет
Казалось, слёз уж больше нет.

Прошлась война, оставив раны,
Седой как сталь, в душе — пожары.
Стоит мальчишка в полный рост —
Глаза пустые и без слёз.

Стоит старик и смотрит прямо,
Его глаза глядят упрямо
На детский беззаботный матч —
Играют дети ещё в мяч.

И думает он о Победе,
Доставшейся такой ценой:
Погибли все его соседи,
Ушедшие на смертный бой.

И детям малым не понять,
Какой ценой их новый мяч,
Как у станка ковал победу
На цыпочках — в двенадцать лет.

Седые волосы из детства,
Последний гол и Ванин смех.
Стоит старик, сжимает сердце,
Глядит и плачет наконец.