Generation perdue

Слушайте! Бронзовый колокол взывал:
«Je perdu!» — гудело над толпой уставших,
Над поколеньем выгоревших, павших.
Но звук, застряв в гортани, выплюнул скандал,
И «жопердёжными» назвал живых, но не восставших.

Мы — поколенье догоревших в ленте слов,
Где вместо памяти зияют только раны,
Где наши лица продаются, как экраны.
Мы кормим тишину золой постов
И греем пальцы у инфо-обмана.

Белеет одинокий лайк — кругом туман,
Что ищет вечный пленник, беспокоя?
Что бросил у себя в ТикТоке, от какого он изгоя?
А он, мятежный, просит буфер сквозь экран,
Как будто в буфере услышит шум прибоя.

Сломался компас. Сервер занемог.
И на табло горит знак красной батареи.
Падёт сакура в дым, мгновенно тлея.
Свайп — и нет уже цветка у наших ног.
Лишь айкосовый сон ползёт, белея.

Увы, мой карандашик, бедный телефон!
Я помню блеск младого обновленья.
Теперь — лишь трещины и жир прикосновенья.
В моей ладони ты — разбитый трон
Для пальцев, жаждущих чужого восхищенья.

Быть иль не быть мне в сторис — вот вопрос.
Терпеть ли комментарьи, баны, униженья,
Иль, взяв айкос, подняться для сраженья?
Восстать ли против моря хейта мне всерьёз?
Но не восстаём. Мы чиллим без движенья.

«Глаголом жги сердца!» Но где глагол?
Наш новый говор — полусон, ли полукрик,
Где «вайб» и «кринж» кусают за язык.
Мы тащим русский, точно тушу, все на стол
И кормим рилсами оглохший материк.

Фолловеры и рилсы — маскарад.
Мы жрём суррогат, давясь чужим контентом,
Мы срём в эфир под каждым злым комментом.
Кринжовый рофл источает смрад,
Пока мы служим алгоритмам инструментом.

Зависимость, ты — чёрный яд в крови,
Ты — пропасть между плотью и сознаньем,
Ты — наш алтарь с бездушным изваяньем.
Мы разум продаём за призрак нелюбви,
А душу делаем дешёвым подаяньем.

Мозг — как убитый пиксель. Он погас,
Зависнув в бесконечном свайпе.
Мы разучились мыслить и желать желанья.
Лишь палец вверх ползёт в который раз,
Чтоб скроллом заглушить немое мирозданье.

Мы разучились плакать и любить.
В груди царит великое молчанье,
А в жилах — PR-астное мерцанье.
Нам проще реакцию поставить и забить,
Чем вынести простое состраданье.

И ненавидим, и влюбляясь невпопад,
Не жертвуя ни ярость, ни печали,
Пока внутри уведомления кричали.
Теперь душа — обугленный фасад,
Где окна вспыхнули — навечно замолчали.

Куда идти? Нас алгоритм ведёт.
Он выучил и страхи, и желанья,
Он продаёт нам копии сознанья.
Нам кажется: мы сами жмём «вперёд»,
Но выбор наш — итог его гаданья.

«Je perdu…» — темнеет серебро.
«Жо… пер… дёж…» — дробится звук распада.
В нём — русская бездонность, привкус ада.
Так наше горло переплавило нутро,
Шекспиров крик застыл у мёртвого фасада.

И лишь уведомление звенит
И в пустоте, где не поймать ответа,
Где каждый чёрный монитор— остывшая планета.
Жопердежное поколенье листает ленту. И спит,
Озарённое последней жалкой вспышкой интернета.