Точка прорыва

Среди стекла, холодного как вечность,
И швов асфальта, стянутых свинцом,
Он совершил немую бесконечность —
Стал не началом, а самим концом.
Всем правилам строительного ГОСТа,
Чертежным схемам, логике машин.
Здесь жизнь казалась невозможной просто,
Но он пробился к солнцу. Он один!

Его исток — в глухой бетонной толще,
Где нет ни капли влаги и тепла.
Там темнота сгущается всё больше,
Там даже тень от ужаса спала.
Но что-то жило вопреки законам,
Вгрызаясь корнем в каменную твердь.
Назло геодезистам и канонам
Оно сумело саму смерть презреть.

Теперь над трассой, пахнущей озоном
И едким потом тормозных цепей,
Горит бутон нежнейшего оттенка,
Среди искусственных камней .
Не для того, чтоб что-то доказать,
Не ради бунта, лозунгов и славы.
Ему хотелось просто подышать
Рассветом слева от сырой канавы.

Его легко движением одним
Сравнять с землей случайными шагами.
Он гнётся, словно сделан из воды,
Из тающего утреннего света.
В нём нет ни грамма чуда, ерунды —
Лишь чистота. И розового цвета
Так много, что слепит глаза на миг,
Смывая копоть с равнодушных зданий.
Он так нелеп средь офисной брони,
Средь строгих линий, правящих веками.

Но этот вид обманчив, очевидный
Лишь для сухих, расчётливых умов.
Ведь чтобы так тянуться к небосводу,
Пробив собой гранитный монолит,
Нужна такая яростная сила
На жизнь, что гравитация дрожит!
В нём стержень есть прочнее всякой стали,
В нём воля жить, которой нет преград.
Те лепестки рассвет себе забрали,
Как самый драгоценный в мире клад.

Пусть утром дворник в синем комбинезоне
Смахнёт его подошвою ботинка,
Не зная, что держал в своей ладони
Живого бунта тонкую искринку.
Но завтра новый стебель взрежет глину,
И сквозь бордюр потянется росток.
Мы строим здесь стеклянную рутину,
А жизнь берёт свой подлинный исток
В одном цветке, рождённом под ногами.